– Смерти Джейд, – заканчивает за меня Шейн, пока я отвожу взгляд. – Никто не причастен к ее гибели. Это был несчастный случай. Но Эзра считает иначе. Он придумал свою версию развития событий. Ему так легче было принять то, что ее больше нет. Легче сделать виноватым кого-то, чем признать, что человека не стало из-за нелепой случайности. Любимого человека… – с какой-то тоской добавляет Шейн. – Я всегда знал и чувствовал, что он тоже ее любил.
– Как и ты? – робко шепчу я.
– Иногда мне кажется, что даже сильнее.
В груди сжимается сердце. А что, если Эзра никого больше так не полюбит, как любил Джейд? Наверное, так и есть. Ведь он недостаточно полюбил меня, чтобы хотя бы дать мне слово. Джейд бы он наверняка выслушал. Джейд бы он не прогнал.
Мне горько. И я делаю глоток вина, стараясь не расплакаться.
– Понимаешь, – продолжает Шейн. – Я был тогда слишком молод. Мы с ней были так молоды. Так влюблены. Я даже хотел жениться, когда бы нам исполнилось восемнадцать. Но Джейд… Она ветер. Она всегда делала то, что хотела. Всегда кружила, а потом могла резко пропасть. Так и произошло в тот день. Она просто ушла от меня, ничего толком не объяснив. Написала письмо и подбросила в мои вещи.
– Письмо? –
– Да, она всегда была романтичной натурой, – грустно улыбается Шейн. – Там говорилось, что нам с ней не по пути. Что любовь, которую мы придумали, детская. Что она хочет уехать и посмотреть мир. А мне нужно поступать в колледж, чтобы стать тем, кем я стал сейчас. Она не хотела мешать…
– Шейн… – в его голосе столько горечи, что мне становится не по себе.
– Я не хотел в это верить. Я был обижен. Но все равно был намерен потребовать от нее объяснений, но потом выяснилось, что пропали мои сбережения, которые я откладывал на нашу жизнь с Джейд. Ведь моя мать никогда не принимала ее. Я знал, что мне придется пожертвовать хорошей жизнью в особняке, чтобы остаться с Джейд, поэтому начал откладывать. И эти деньги. Все. До последнего цента. Они пропали. А вместе с ними и сама Джейд. А мама всегда просила меня приглядеться. Всегда говорила, что Джейд со мной только из-за денег. И как только выдастся момент, она убежит. К Эзре. Так и случилось. Он вышел из тюрьмы, и она побежала к нему. Сердцу не прикажешь, я все понимаю. Но тогда я был разбит.
– Нет, Шейн, нет, все не так…
– А потом… Спустя пару месяцев в Рождество… К нам ворвался Эзра. Прямо как в этот раз. Какое-то дежавю. Он громил дом. Кричал и плакал. И в ту ночь я узнал, что Джейд погибла.
– Я сожалею… И тебе. И Эзре…
– Эзра винил мать. Он и сейчас винит. Но это неправда. Ему так проще. Проще жить с этим. Проще ненавидеть кого-то, чем смириться с утратой. Проще жить с ненавистью в душе, чем принять. И меня он ненавидит за то, что я принял. За то, что смирился. Вот только это я, кто должен ненавидеть. За то, что
– Шейн… – мне хочется плакать. – Она любила тебя. Только тебя… У них с Эзрой никогда ничего… – мой взгляд скользит мимо лица Шейна, мимо людей, сидящих за его спиной, ко входу в белый зал. Я замираю с открытым ртом и не договариваю.
Сердце дергается и начинает отбивать бешеный ритм. Он в темно-графитовом костюме и черной рубашке, верхние пуговицы которой расстегнуты и открывают вид на его татуированную шею и острый кадык. Красивый, как черт.
Сердце обрывается. Со свистом падает под стол. И мне хочется оказаться там же.
– Что с тобой? – Шейн оборачивается и сталкивается со взглядом старшего брата.
Клянусь, я вижу, как летят искры. Кулаки Эзры сжимаются, но он отводит взгляд и цепляет на лицо циничную улыбку, приглашая Рэйчел сесть за соседний стол. Отодвигает для нее стул. Сукин сын. Приторно улыбается. И садится напротив, прямо за спиной Шейна, так, чтоб я видела его глаза, его лицо, каждое его движение, как будто он сел не с ней, а напротив меня. Рэйчел распрямляет спину и поправляет белокурые волосы, а Эзра – стул, чтобы лучше видеть меня.
Взгляд черных глаз прожигает. Кожа полыхает от жара. В горле саднит, но я не могу поднять даже бокал – так сильно трясутся руки. Я прикусываю пересохшие губы и облизываю их.
– Он здесь из-за тебя, – слышу голос Шейна и, наконец, отрываюсь от Эзры.
– Нет, – пытаюсь усмехнуться, но это больше походит на нервный тик.
– Это не вопрос. Я знаю, что он здесь из-за тебя. Все еще будешь отрицать, что ты его девушка?
– Я не его девушка, – шиплю и запиваю злость вином. Бокал почти не дрожит – я сжимаю его слишком крепко.
– Интересно, – Шейн потирает подбородок. – Он никогда бы не пришел туда, где есть я.
– Случайность, – нервно усмехаюсь, метая взгляд то на Шейна, то на Эзру позади него. Он все еще беспрерывно смотрит, а я чувствую, как капля пота скатилась вдоль позвоночника.
