Она была моей поддержкой, даже когда меня посадили за решетку. Единственная, кто приезжал ко мне каждую неделю. А потом…
– Я вышел. Джейд забеременела. И погибла в автокатастрофе.
Серена лежит рядом и не двигается. Молчит. И, кажется, даже не дышит. А мне хочется закурить, а лучше – выпить. Напиться до беспамятства и отключиться до утра, но вместо этого я продолжаю:
– Семимесячного ребенка удалось спасти. Джейд всегда хотела дать ему сильное имя… И один человек, очень близкий мне человек, предложил назвать его Бостон.
– А Бостон знает о своей матери? – нерешительно шепчет Серена.
– Нет.
– Почему?
– Потому что так надо.
– Это как-то связано с
Вопрос Серены бьет меня в живот. Дыхание сбивается. Меня окатывает ужас. Устилает колкостью все тело и погружает в оцепенение.
– Я слышала, что ты кричал тогда в доме Кёртисов. Ты говорил Шейну, что он живет под крышей с убийцей Джейд.
– Я тогда перегнул, – «
– Эзра… Ты сам говорил, что в темноте не лгут. Но ты лжешь. Почему?
– Потому что никто не знает правды. Ее нельзя произносить вслух. Даже в темноте.
Выползаю из-под Серены и сажусь на край кровати. Как тяжело. Мать твою. Как же тяжело. Упираюсь локтями в колени и опускаю в ладони лицо. Сердце камнем висит в груди, а на шею будто повесили еще одну глыбу перед тем, как скинуть меня в океан.
– Мою правду тоже никто не знает, – Серена садится за моей спиной, но не притрагивается ко мне. – Только ты.
Меня трясет. Меня, Эзру Нота, трясет от макушки до пяток. Трясет так, что содрогаются все органы. И я не знаю, как мне быть. Солгать ей, как и всем? Или позволить тайне осесть в этом номере? Разрешить Серене узнать то, что я клялся не рассказывать никогда и никому в этой жизни?
– Эзра, – она робко касается моего плеча. – Я знаю, что тебе сделали больно. Много… Много раз. Но я буду рядом, что бы ты ни сказал. Я не уйду. Я сказала тебе это однажды в Рождество. Возможно, ты не помнишь…
– Я все помню.
Я помню каждое слово, и Серена повторяет, что не уйдет. Сейчас. Пока не знает правды. А на самом деле, зная ее, выскочит из номера и пойдет пешком до Бостона, как только я закончу говорить или даже раньше.
– Постарайся меня понять, – тяжело вздыхаю я.
– Я пойму, – тихо отзывается она за моей спиной и замолкает.
– Однажды в июне, когда мне оставалось сидеть несколько месяцев, Джейд приехала на свидание в слезах, – рука Серены продолжает покоиться на моем плече, а она сама придвигается ближе. – Она плакала и не знала, что делать. Искала совета у меня. Поддержки у того, кто сам был потерян. Джейд еще не было восемнадцати, а она уже носила под сердцем ребенка.
– Что? – чувствую, как вздрагивает Серена, и ее рука скатывается с моего плеча. – Она была… Беременна?
– Я сам тогда охренел.
– Но… Я думала…
– Не я был любовью ее жизни, Серена. Это место всегда было занято Шейном. С самого начала, с первого дня их знакомства, все уже было ясно тогда. Как будто они были созданы друг для друга. Только вот мать считала иначе.
Она не переносила Джейд на дух. Она ей не нравилась. Она считала ее отребьем. Еще до того, как Лиз и мой братец нацепили на себя дорогую фамилию «Кёртис», Джейд уже не соответствовала им. Хотя бы потому, что она была приемным ребенком в приемной семье.
Тогда все стало только хуже. Она даже слышать не хотела о Джейд.
Когда Лиз забрала Шейна в богатое семейство Кёртисов, она рассчитывала стереть все прошлое. Избавиться от него. Начать все с чистого листа. Без неудачника отца. Без такого же меня. Без «недостойной» Джейд, которая не соответствовала критериям невесты для будущего наследника империи.
