Именно таким она видела Шейна. Именно поэтому забрала его под свое крыло. Ведь Чарльз Кёртис не может иметь детей. А из Шейна слепить достойного наследника куда проще, чем из дотошного меня. Лиз знала, что я бы никогда не оставил отца. Да и Шейн всегда был ее любимчиком. Маменькиным сынком, который чтил каждое ее слово и смотрел ей в рот. Поэтому Лиз думала, что легко очистится от пятна в виде Джейд. Но Шейн влюбился. И его будто подменили. Правда ненадолго.
После развода родителей он начал отдаляться и меняться, но продолжал втайне видеться с Джейд. А я продолжал злиться. Потом натворил херни из-за недостатка бабок. Поверил в свою гениальность и прокололся. Сел в восемнадцать и оставил Джейд и Шейна одних. На целых два года. За которые Шейн успел заделать Джейд ребенка. И смыться этот сукин сын тоже успел.
И вот в июне, когда мне оставалась пара месяцев до освобождения, Джейд приехала в тюрьму. Плакала и говорила, что не знает, что делать с беременностью. Рассказала, что ходила в дом Кёртисов, но Шейн не встретил ее. Вместо этого она очень «приятно» пообщалась с миссис Кёртис, которая всунула ей деньги на аборт и настоятельно попросила держаться подальше от ее сына.
Я запретил Джейд избавляться от ребенка. Я сказал, что мы воспитаем его вместе. Как нашего сына. При условии, что Шейн никогда об этом не узнает. Джейд согласилась. И когда закончился мой тюремный срок, она переехала ко мне. Отец был не против, и я убедил его молчать.
Мы все ждали рождения малыша. Отец даже покупал какие-то вещи, а я просто был счастлив. Даже несмотря на то, что Джейд никогда не видела во мне кого-то большего, чем друга. Но меня это устраивало. Я всего лишь хотел ей помочь. Я просто хотел быть рядом.
Но однажды в Рождество ей пришло сообщение от Шейна, где было написано, что он знает о беременности и хочет с ней поговорить. Хочет рассказать матери, как сильно желает этого ребенка. Он написал, что пришлет за ней машину, и Джейд тогда будто сошла с ума. Она восприняла это, как чудо. Она не реагировала на мои запреты, уговоры. Она не слушала меня. И села в эту гребаную тачку. Которая так и не доехала до особняка Кёртисов.
– О Господи… – шепчет Серена, и я, наконец, поворачиваюсь к ней.
– По официальной версии ребенок погиб вместе с Джейд.
– Что?! – даже сквозь мрак вижу ужас в глазах Серены. – Ты сейчас о Бостоне?
– Да.
– О Бостоне – сыне Джейд?
– Да. Заключение врачей, полиции, все. Все подделал я. И мой босс в этом помог. По официальной версии Бостон – мой сын, который появился на свет спустя полгода после этой трагедии. Я вышел из тюрьмы, трахался с одной из Вустера, она залетела и оставила мне ребенка. А ребенок Джейд – не выжил. Ребенка Джейд и Шейна не существует.
– Но… Так не бывает. Нельзя же взять и скрыть рождение человека… Поменять его на другого, Эзра. Так не бывает.
– Бывает. И это не так уж легко. Не легко взять и все исправить, когда не уверен, что хочешь этого. Не легко смотреть на семимесячного мальчика и видеть в нем лишь причину смерти той, которую любил. Не легко орать от боли над ее телом. Не легко спасать того, кого не хочешь. Это охренеть как не легко, Серена. Я год из года жил, видя в Бостоне причину смерти Джейд! – кричу и хватаю ее за плечи. Зачем? Я не знаю. Наверное, хочу казаться монстром в ее глазах.
– Я понимаю, как тебе тяжело! – всхлипывает она.
– Ни хрена ты не понимаешь! Никто не понимает! Я ломал себя каждый день! Я смотрел на него и ненавидел! Я не понимал, для чего я его спасал, Серена! Я винил
– Эзра, пожалуйста, – она поднимается на ноги и обнимает меня изо всех сил. – Не говори так. Прошу, не говори, – ее тонкие руки пытаются сдержать меня, а лицо утыкается мне в грудь.
– Если бы ни Один, если бы ни он, Бостона могло бы не быть. Ты понимаешь? Ты представляешь теперь, кто я? – отнимаю ее от своего тела и встряхиваю перед собой. – Я ничтожество. Десять лет я растил мальчика и видел в нем только причину боли. Я даже не хотел его спасать, Серена. Не хотел.
– Но это было тогда. Сейчас ты другой. Ты ведь любишь его. Ты называешь Бостона
– Он мой сын. Я принял это решение, еще когда он был внутри Джейд. Только поэтому я не отрекся от своих слов.
– И разве ничего не поменялось? – она все еще льнет ко мне. После всего, что я сказал.
– Все поменялось.
– Разве ты не любишь его, как своего сына? – отстраняется на расстояние вытянутых рук, чтобы взглянуть на меня.
– Нет. Я люблю его, потому что он
– Эзра, – Серена бросается обратно и обнимает меня за плечи. – То, что ты сделал… Для Бостона. Для Джейд… Это невероятно, – держит меня так крепко и шепчет в грудь, уткнувшись в нее лбом. – Мне кажется, я еще сильнее люблю тебя…
