– Эзра, я не… – разворачиваюсь к нему лицом и сталкиваюсь с ледяным взглядом. Там нет тепла, которое было в Сан-Диего. Там нет любви, о которой он говорил. Там нет больше нашей сказки.
– А ты отлично умеешь ездить по сердцу, – осколки души сыплются на пол, а глаза застилаются слезами.
– Эзра, нет! – вмешивается Стенли из-за барной стойки.
Но Эзра не обращает внимания. Он отворачивается и уходит в свой кабинет, а меня захлестывает волна слез.
Я реву и едва удерживаюсь на ногах, но меня успевает подхватить Стенли.
– Господи, малышка… Что же ты натворила? Зачем? – она обнимает так крепко, а я только сильнее начинаю рыдать.
– Я ничего не сделала, Стен! – захлебываюсь слезами. – Все вышло случайно. Я не хотела! Он не имеет права так обо мне думать!
– Тише… Тшш… Успокойся. Он тоже успокоится, и вы поговорите. Ты ведь знаешь Эзру. Он вспыльчивый, но отходчивый.
– Нет! – вырываюсь из ее объятий. – Нет. Он должен выслушать меня сейчас! Он говорил, что доверяет мне.
– Боже. Серена… Милая. Это для него не херня. Понимаешь? Я даже представить не могу, что у него сейчас в голове. И прошу, не иди. Не иди сейчас. Дай ему остыть. Не совершай очередную ошибку.
– Он сказал, что любит меня! – взвываю я. – Он не может так со мной поступить! Я ничего не сделала!
Отмахиваюсь от Стенли и бегу в этот гребаный кабинет. Дверь заперта, и я начинаю тарабанить в нее кулаками.
– Открой! Эзра! Открой мне дверь, мать твою! Я ни в чем не виновата! – мои удары становятся сильнее, как и удары сердца. Оно в бешенстве. – Открой мне дверь или я вынесу ее на хрен! Ты не имеешь права со мной так поступать!
– А ты? – передо мной распахивается дверь, и последний удар пришелся бы Эзре в грудь, но он ловит мои руки. – Имеешь право так поступать после всего, что я тебе доверил?! Ты предала меня! Лгала мне! – затягивает меня в кабинет, как какого-то щенка. – И унаследовала это от своей матери!
Не думая, размахиваюсь и разбиваю об его лицо звонкую пощечину.
– Кретин! – кричу я. – Между нами все кончено!
– А ничего и не было, – хватает меня под локоть и встряхивает так сильно, что кружится голова. – Ты такая же, как все. А я конченный дебил, раз посчитал тебя особенной, – выпускает меня из рук и отталкивает от себя. – Вали. Уматывай отсюда. Двери Шейна всегда открыты. В отличие от моих.
– Ты придурок, Эзра.
Нижняя губа трясется. Слезы льются из глаз. А ненависть в его взгляде сжигает дотла. Где тот Эзра, что был в Сан-Диего? Где тот, что был в Новый год? Где тот, который обещал быть рядом и говорил о любви? Где он, с кем я лежала на полу и рассказывала свои тайны? Они больше ему не нужны. Он готов отвергнуть меня из-за какого-то пустяка, в котором даже не разобрался.
У моего самолета обломаны крылья. На высоте четырех тысяч миль. И я падаю. Я разбита. И лучше бы я умерла.
Не собираюсь отчитываться перед тем, кому это не нужно. Он упивается своей злостью. А я пойду упиваться своей подальше от него.
Я выбегаю из кабинета, хватаю по пути свою шубу и даже не прощаюсь со Стен. И не слышу за собой шагов Эзры. Он больше никогда за мной не пойдет. А говорил, что наша сказка только начинается. Разве что сказка братьев Гримм, где все будут страдать, а в конце умрут.
Мне больно. Так, что не могу сделать вдох. Внутри узел, который мешает дышать. И с каждой попыткой душит все сильнее.
Мне так были нужны его объятия. Так был нужен он. Но он слишком гордый даже для меня. И так легко меня прогнал. Вычеркнул, как будто меня и не было. Как будто не было всего этого времени вдвоем. Я дура, раз раскрыла ему душу. Дура, которая продала и сердце за надежду на человеческое счастье. А разве я могла его получить от Дьявола? Нет. Я на минуту забыла, что у него самого нет души. А, значит, нет и сердца. И что там билось под татуировкой – обман.
Видимо, Бриан снова был прав. От любви ведь не отказываются просто так. Особенно, когда уже летаешь выше звезд.
Я летала.
Я парила над серыми облаками Бостона. И это было красиво. Только Эзра не разделил со мной этот полет. Он даже не предупредил, что посадка будет аварийной.
– Иисусе, Серена! – Юджин встречает меня в квартире, а я так надеялась, что он будет работать, и я не застану его дома. Мне снова не повезло. – Ты плачешь?
– Нет-нет, что ты, – нелепо улыбаюсь я. – Дождь снова пошел. Вот и… Я промокла, – шмыгаю носом и тру глаза. – Не волнуйся. Все хорошо.
– Серьезно? – прищуривается он.
