В конце недели Антонина с Яном улетели в Прагу. Кристина осталась дома одна. В пустой квартире было тихо, только часы в кабинете деда мерно отмеряли время, изредка разражаясь хриплыми ударами. Кристина долго бродила по комнатам, стараясь не прерывать движение пальца, оставлявшего тонкий след на пыльной мебели. Добравшись до телефона, Кристина задумчиво сняла трубку и, прислонившись к стене, медленно набрала номер.
– Привет, Ген! Приходи сегодня ко мне… На ужин… – сказала она, наматывая на палец черную спираль телефонного провода.
Вечер прошел весело. Гена пришел в новой спортивной форме и, встав перед зеркалом, долго и придирчиво рассматривал свое мускулистое отражение… А затем, включив ритмичную музыку, предложил Кристине потанцевать. Во время ужина девочка достала бутылку коньяка из подарков благодарных пациентов Яна Давидовича и решительно поставила ее на стол перед парнем.
– Я не пью, – сказал он, не сводя с бутылки глаз. – Мне нельзя…
– А я пью! – Кристина вызывающе посмотрела на него.
– Ну, хорошо… – Гена взял бутылку и начал открывать ее. – Если ты настаиваешь…
Кристина впервые попробовала алкоголь. Коньяк подействовал мгновенно – после первой же рюмки у нее закружилась голова, но она решила не останавливаться. Когда Гена отнес ее на кожаный диван и начал расстегивать на ней кофточку, она сначала пыталась сопротивляться, но вскоре все спуталось в ее сознании… Девочке стало казаться, что это Ян, ее особенный Ян осыпает жаркими поцелуями, это его сильные руки ласкают ее грудь… Натиск мужского желания сломил девичью застенчивость.
Пришла в себя Кристина только под утро и сразу почувствовала под собой мокрую холодную простыню. Откинув одеяло, Кристина увидела большое кровавое пятно. «Все. Теперь все кончено…» – подумала она, даже не подозревая о роковых последствиях этого вечера…Через неделю Антонина вместе с Яном вернулись из Чехии. Кристина заметила, что мать чем-то встревожена. Позже она рассказала дочери, что сразу после приезда в Прагу Ян Давидович заболел. Неожиданная простуда сопровождалась ознобом, а глубокий порез, который он получил накануне во время операции, воспалился и долгое время не заживал.
Кристина печально покачала головой, почему-то вспомнив при этом белую простыню, перепачканную кровью…
Мучительное чувство вины преследовало девочку, мешая ей забыть о случившемся. И только через шесть недель Кристина окончательно поняла, какую роковую ошибку она совершила в тот вечер…– Кристина! Да где же ты?.. – Антонина, не снимая мокрого плаща, прошла на кухню. – Господи, здесь кровь…
Кристина молча сидела в темной комнате, обхватив живот. Закрыв глаза, она напряженно вслушивалась в шаги матери. Наконец они стали громче, полоска света на полу дрогнула и…
– Кристи! Вот ты где! Что случилось? Я видела кровь на столе, ты порезалась? – Антонина провела рукой по стене и, найдя наконец выключатель, зажгла свет и тут же ахнула…
– Ян, ты посмотри! У нее вся рука в крови…
– Мам, да все в порядке, просто лук твой резала и… Порезалась вот… – развернув полотенце, она показала окровавленный палец вошедшему в комнату Яну Давидовичу…
– Я не могу… – неожиданно произнес он.
Антонина растерянно посмотрела на мужа и тихо спросила:
– Что с тобой, Ян? Ты весь побледнел… Тебе опять нездоровится?
Антонина прикоснулась ко лбу мужа.
– Кажется, температура… – растерянно сказала она. – И зачем мы только сегодня в больницу ездили, ты снова подцепил какую-то заразу!
– Мы же договаривались, – устало прислонившись к стене, сказал Ян, – что ты сдашь все необходимые анализы, как только мы вернемся из Праги. Больше месяца прошло, а ты все откладывала…
