Ян Давидович стоял опустив голову. После возвращения из Чехии он очень изменился. Грустный и потерянный, он практически не выходил из кабинета отца Антонины, часто оставаясь там на ночь…
– Ян, ну какой тут ребенок, ты сам посмотри… – Антонина развела руками. – Ты никак не можешь выздороветь после ничтожной простуды, Кристина салат не может порезать, чтобы палец себе не оттяпать! – Антонина тяжело вздохнула. – Посмотри, пожалуйста, может, надо зашить или скобки там какие-то…
– Нет, Тоня, все в порядке!.. Я же вижу, – Ян Давидович оглянулся и, взглянув на Кристину, быстро отвел глаза. – Повязку тугую… Бинт…
– Да тебе совсем плохо, иди скорей на кухню! Тебе надо поужинать и лечь, – категорично сказала Антонина и, посмотрев на дочь, добавила: – Тебя это тоже касается!
– Нет, мам, я не хочу… Мне что-то нехорошо, – сказала Кристина и, опустив глаза, продолжила. – Я, наверно, от Яна Давидовича заразилась…
Ян резко выпрямился и с ужасом посмотрел на девочку.
– Что?.. – еле слышно сказал он. – Тебя знобит, Кристина?
Ян Давидович знал, что так называемая лихорадочная фаза является первоначальной при заражении вирусом иммунодефицита человека.
– Да… – помедлив, тихо ответила девочка. – Я прилягу, хорошо, мам?
– Ложитесь оба! – приказала Антонина, с негодованием взглянув на мужа и дочь.
– Ужин я принесу вам в постели… Так уж и быть.
