– Мама… – воскликнула Кристина, отстраняясь от Яна Давидовича. – Мамочка…
– Убирайся отсюда! Немедленно… – не отрывая гневного взгляда от мужа, вдруг закричала Антонина. – Как ты мог?! Она же еще совсем ребенок!
– Тоня, я не…
– Вон! И никогда не возвращайся сюда больше! – Антонина с ненавистью смотрела на Яна. Ее глаза были полны слез… – Ты никогда, слышишь, никогда не увидишь своего ребенка! Клянусь Богом!
– Мама! Мамочка… – Кристина бросилась к матери и, прижавшись к ней, зарыдала…
– Тоня, выслушай меня… – воскликнул Ян.
– Уходи, слышишь?! Уходи немедленно! – резко перебила его Антонина, крепко прижав к себе дочь. – Ты сломал нашу жизнь! Неужели ты не понимаешь?!
Ян Давидович пристально посмотрел в глаза Антонины. И, не говоря больше ни слова, ушел…
Кленовый лист долго кружился в воздухе, не желая приземлиться на черный асфальт. Схватившись за ветер, он бросился к темному окну, за которым сидела на смятой постели женщина и горько плакала. Глядя в окно, она что-то беззвучно твердила, прижав руки к груди… Неожиданно сорвавшись, лист стремительно бросился прочь. Высоко взлетев, он долго парил над мокрой дорогой, по которой мчался, словно слепой, черный автомобиль с разбитыми фарами.
Кристина рассказала матери правду, пытаясь оправдать Яна Давидовича, но Антонина ей не поверила. Она была уверена, что Кристина страстно любит своего отчима и готова даже солгать, чтобы только он снова был рядом.
– Аборт я тебе делать не разрешу, – твердо сказала Антонина и, немного помедлив, добавила: – Но и ребенка своего Ян не увидит, как и тебя… Решено. Мы уедем отсюда…
– Куда, мама? – с отчаянием спросила Кристина. – А школа?..
– Надо было раньше думать… Ты что, собираешься девятый класс с огромным животом заканчивать?.. – Антонина жестко посмотрела на дочку. – Я даже слышать об этом не хочу! Ты что, забыла, сколько тебе лет и что о тебе могут подумать?! Это клеймо на всю жизнь…
Кристина вновь зарыдала, уткнувшись в подушку, но вдруг резко вскочила и бросилась в туалет.
– Господи, да за что же все это?! – прошептала Антонина, глядя в окно. – Как же он мог… Господи…
Антонина потушила свет и сквозь слезы принялась читать молитву, которой научила ее мать еще в детстве…
Старинные часы с медным маятником глухо пробили полночь. Измученная приступами рвоты, Кристина крепко заснула, свернувшись калачиком и обхватив руками колени. Антонина долго смотрела на дочь, не в силах отойти от нее. Только сейчас она поняла, как много пришлось пережить Кристине за последнее время… Проводя рукой по пшеничным волосам, разметавшимся по подушке, Антонина прислушалась к дыханию дочери, стараясь угадать, что ей сейчас снится…
«Маленькая принцесса выросла и, встретив сильного красивого мужчину, полюбила его… – думала она, с нежностью глядя на спящую дочь. – Полюбила сильно и страстно… Так же, как и я…»
– Бедная моя девочка… – прошептала Антонина, поправляя одеяло. – Сколько тебе придется еще пережить…
Нежно поцеловав дочь, женщина тихо вышла из комнаты. Дверь в кабинет отца была распахнута, и она увидела в его глубине стол, заваленный книгами. Остановившись на пороге, она почувствовала пустоту, вновь воцарившуюся в комнате. Не зажигая свет, Антонина прошла в кабинет и, опустившись на старый диван, зарыдала. Страх и обида за дочь постепенно сменились осознанием предательства мужа. Сердце наполнилось мучительной болью и одиночеством.
– Бежать, бежать… – тихо повторяла она. – Арендовать дом где-нибудь на берегу моря… Забрать Кристину и спрятать там. Спрятать…
Заснула Антонина только на рассвете.
В школу Кристина больше не ходила. Сидя дома, она не выключала телевизора в надежде хоть как-то отвлечься от мучительной тошноты, преследовавшей ее. Антонина с раннего утра уезжала на работу, пытаясь как можно быстрее привести свои дела в порядок и выкроить время для незапланированного отпуска. Слабость после перенесенной болезни не покидала Антонину, но она старалась не замечать ее, полностью сконцентрировавшись на состоянии Кристины.
Гинеколог, к которому Антонина отвезла дочь, подтвердил беременность.
– Около шести недель… – произнес Сергей Павлович, глядя на черно-белые снимки ультразвукового исследования…
– Доктор, я хотела увезти дочь… На время беременности, – сказала Антонина, смущенно глядя на высокого широкоплечего мужчину и, немного помедлив, спросила: – Вы не посоветуете, где ей было бы лучше в таком положении. Может быть, есть такой климат, где токсикоз прекращается?
Пристально посмотрев на Антонину поверх очков, доктор задумчиво произнес:
– Видите ли, беременность в таком возрасте нежелательна по многим показателям. А при таком физическом развитии… Ее организм еще не до конца сформирован, и можно предположить, что не готов к осуществлению репродуктивной задачи… Поэтому не в климате дело!
– Вы хотите сказать, что она может не выносить ребенка? – испуганно воскликнула Антонина.
Сергей Павлович глубоко вздохнул и, сняв очки, устало откинулся на спинку черного кресла…
