Молла При задремал на камне. Закат спускался, овцы торопливо ели прохладную траву. Передвигаясь, они взошли на холм, на котором сидел, уронив голову, старик, и закрыли его собой.
Молла При проснулся от негромкого голоса внизу, под холмом. Закат сгорел, у края неба осталась яркая полоска. Темнело. Голос был незнакомый, звякнуло стремя, овцы сгрудились на вершине холма. Одна овца наступила острым копытцем на ногу Молла При. Он хотел ее оттолкнуть, но не оттолкнул, а быстро засунул голову под брюхо овцы.
Послышались скрип седла и дыхание лошади, овцы, толпясь, стали спускаться с холма. Молла При, низко пригнувшись меж двух овец, спустился вместе со стадом.
Трое сидели на копях. Овцы, за которых держался Молла При, прошли у ног ближайшего коня. Над стадом поднялась пыль, папаха старика сливалась с шерстью овец. Становилось темно.
Всадники согнали стадо с холмов, один, спешившись, поймал козла, взвалил его на седло и поехал впереди, время от времени сдавливая козлу бока. Козел покрикивал, стадо, вместе с Молла При, шло по долине за всадником.
Над холмами показались первые звезды.
На конном дворе блуждали фонари и сталкивались быстрые голоса, конюхи торопливо седлали коней, звенели стремена и цепи недоуздков. Два жеребца, близко поставленные, захрапели и взвизгнули, ударив по воздуху передними ногами. Раздались злые крики. Вдоль дувала пронесся мягкий топот по пыльной дороге: три пограничника въехали рядом на конный двор.
У ворот Кулагин увидел Метелина в шипели, директор обеими ладонями опирался на карабин. Перед директором стоял Молла При. Полы его халата были оборваны, и клочья ваты свисали вниз. Старик вытирал папахой голову и лицо, икал и рассказывал все, как было.
Он задыхался в пыли среди овец, басмачи поспешно гнали стадо к границе. Овцы, теснясь, выжали Молла При из середины стада на край. Старик ослабел. У подножия высокого холма темнела каменная россыпь. Молла При упал среди камней, овцы прошли по его спине.
Стадо пропылило мимо, отчетливо прозвучали конские копыта.
Старик остался в тишине. Сердце его больно билось, он лежал без движения, прильнув к камням. Ночь очистилась от пыли, старик поднял голову, огляделся и пополз по холму, перебрался через холм, потом через другой и пустился бежать.
Он бежал с холма на холм, халат его развевался, горячий пот заливал лицо, старик споткнулся и упал, снял папаху, зажал ее под мышкой и, оглядываясь, побежал дальше, перепрыгивая через камни и суслиные норы. Он скатился по колючкам в большую долину, встал, задыхаясь, и увидел вдали, у конюшни, спокойный огонь.
Старший конюх подвел Метелину вороного коня, Кулагин вскочил на своего серого, начальник совхозной охраны, бывший пограничник Шепотков, высохший под солнцем, сел на горбоносого гнедого. Конюхи окружили всадников, тени коней горячились и скрещивались. Шепотков сказал Чику:
— Езжай головным, ты знаешь!
Чик выехал вперед, в воротах оглянулся и ударил коня.
— За мной! — негромко произнес Шепотков и поднял коня на галоп.
Вороной жеребец Метелина подхватил.
— Левой, левой! — раздался крик, и топот копыт пошел по долине.
Долина пошла на подъем и завернула, кони занеслись на повороте. Долина раздвинулась, холмы прилегли к земле.
— Арш, арш! — вполголоса крикнул Кулагин. Серый конь его выскочил вперед.
Молла При стоял у конюшни, конюхи толпились у ворот, смотрели на дорогу и тихо говорили, прислушиваясь. Тишина протянулась над воротами, и далеко вдали была тишина. Молла При надел папаху и подошел к конюхам. Он был утомлен и озабочен своим несчастьем.
От конюхов пахло конским потом и махоркой, они беспокойно говорили о басмачах, конях, седлах. Один из них сказал:
— Эх, старику бы раньше прибежать!
Молла При незаметно отошел от них к верблюжьему навесу.
Под навесом сидели верблюдчики — белуджи, туркмены. Они тоже, с тихой тревогой, говорили о басмачах. Молла При сел рядом. Туркмен с раскрытой грудью и большими усами, с головой, обвязанной красным платком, сказал, что басмачей, кажется, было мало. Молла При стало неприятно, что о басмачах говорит человек, который, наверное, никогда их и в глаза не видел. Молла При произнес негромко, но уверенно:
— Нет, разбойников было не мало.
Верблюдчики посмотрели на старика. Молла При остался доволен общим вниманием.
— Разбойников было много, они сидели на сильных конях, один на вороном коне, другой — на сером, а третья была женщина.
Молла При сказал и удивился самому себе: откуда появилась женщина? Но слово было произнесено. Верблюдчики заинтересовались.
— Что за женщина? — спросил рослый, статный белудж. — Не от страха ли, старик, тебе показалась женщина среди разбойников? Ты, наверное, такой же храбрец, как те братья-храбрецы из Афганистана, которых весь мир боялся. Если не знаешь, я тебе расскажу.