Лишь теперь я заметила, что она была слегка приоткрыта. Она ведь ещё минуту назад была плотно закрыта… или нет?
Рагнард
Мы шагали по заснеженной улице. Снег был глубоким и плотным, каждый шаг сопровождался хрустом. Воздух обжигал лёгкие холодом — привычное дело. Раздражение нарастало внутри, хоть и было не к месту. Но избавиться от него я не мог. В такие моменты эмоции только мешают делу, но напряжение давало о себе знать. В голове всё ещё вертелся наш разговор с Эллой о её видениях.
Она рассказала обо всём, что ей пришлось пережить, и как всё это связано с тем, что надвигается. Я слушал её молча, но в тот момент твёрдо решил — я не отдам её никому. Был серьёзен, когда сказал это. Даже если придётся зубами грызть землю, я не позволю Элле снова пострадать. Не после всего, что она пережила. И уж тем более не после того, как мы стали ближе. Когда она отдалась мне, я понял — теперь точно не отступлю.
Её образ всё ещё стоял перед глазами, и я ловил себя на мысли, что хотел бы повторения. Очень хотел. Вспоминая, как она дрожала под моими руками, я чувствовал, как внутри меня разгорался огонь. Когда я посмотрел на неё прежде чем уйти, желание захлестнуло меня с новой силой — я хотел сорвать с неё одежду прямо там, на том самом месте, овладеть её телом, не замечая никого вокруг. Это было первобытное, почти животное желание, которое трудно было подавить, но, слава богам, я смог сдержаться.
Не сейчас.
Бьорн ушёл раньше нас и, скорее всего, уже сообщил, что Иду нужно разместить у Вальгарда. Я был не против — ситуация не из лёгких. Но после всего, что произошло, моё сочувствие к ней почти иссякло. Тем не менее, пришлось уточнить у Эллы, даст ли она разрешение впустить Иду в город. В конце концов, от неё всё зависело. Она пострадала из-за неё.
Элла оказалась благоразумнее, чем я ожидал. Не то чтобы я сомневался в её способности принять правильное решение, но был рад, что не пришлось уговаривать. Ида могла знать что-то важное, что могло помочь нам. Возможно, даже что-то о маге. Трудно сказать, во что она вляпалась, но разгадка уже была близко — я это чувствовал.
Ингвар шёл рядом. Обычно он сохранял хладнокровие, но на этот раз его лицо выдавало тревогу. Он не сводил взгляда с дома, к которому мы приближались. Было видно, что ему не хотелось заходить внутрь. Зачем тогда пошёл со мной? Я ухмыльнулся, и когда друг заметил это, бросил на меня вопросительный взгляд. В ответ я лишь покачал головой.
Когда мы наконец подошли к двери, Ингвар замедлил шаг и остановился.
— Ингвар, — я тоже остановился и посмотрел ему в глаза. — Ты идёшь?
Он стоял неподвижно некоторое время, а потом просто отвёл взгляд.
— Я… подожду здесь. Если понадобится помощь — зови.
— Тогда зачем пришёл? — усмехнулся я, но он не ответил, лишь нервно провёл рукой по волосам, отвернувшись в сторону.
Я оставил его и распахнул дверь, шагая внутрь дома, и сразу заметил Бьорна, который, судя по всему, ждал моего появления. Он стоял неподалёку, скрестив руки на груди и глядя прямо на меня. Его взгляд был серьёзен, как всегда.
Пройдя дальше, я увидел Иду, лежащую на кровати. Похоже, она спала. Её вид был по-настоящему ужасен: глубокие раны на руках, многочисленные ссадины на бледном лице. Над ней склонился Хельмар, сосредоточенный и собранный, как обычно. В воздухе витал тяжёлый запах крови и трав.
— Жива? — спросил я, останавливаясь у изголовья кровати.
Хельмар мельком взглянул на меня, не прерывая своей работы. Его руки двигались уверенно, перевязывая раны.
— Да, но едва, — ответил он. — Я дал ей отвар, и сейчас она спит. Девушка потеряла много крови и сильно истощена. Я сделаю всё, что могу, но не уверен, что этого будет достаточно. Всё в руках богов.
Я смотрел на Иду, её слабое, почти невидимое дыхание и измождённое лицо не оставляли сомнений — она прошла через ад. Это было странно — видеть её в таком состоянии, учитывая её привычную аккуратность и заботу о внешности. Кто мог так поступить с ней? И главное — зачем?
Мой взгляд скользнул по её измученному телу, и вдруг я заметил нечто странное на её запястье — тонкий кожаный ремешок, несколько раз обмотанный вокруг. Подойдя ближе, я надел перчатку и осторожно взял её холодную руку, чтобы рассмотреть поближе. Под ремешком скрывался едва различимый знак — руна альгиз, выжженная прямо на коже, словно на скоте.
В этот момент дверь в комнату скрипнула, и вошёл Вальгард. Его взгляд сразу остановился на руке Иды, которую я держал. Лицо старика оставалось непроницаемым, но я знал его достаточно хорошо, чтобы понять — этот знак вызвал в нём неподдельный интерес.
— Альгиз, — произнёс он, подходя ближе. — Знак защиты, но… хм, странно.
Я отпустил руку девушки и отступил на шаг, наблюдая, как Вальгард подошёл и осторожно прикоснулся к её коже, прямо к знаку. Его пальцы аккуратно скользили по выжженной руне, словно он пытался уловить скрытый смысл или почувствовать что-то невидимое. Он замер на мгновение, его взгляд потемнел, и я понял — этот знак был не просто защитой. Вальгард что-то почувствовал.