Я потянулась к нему, прижимаясь ближе, и, коснувшись его губ в поцелуе, словно искала в этом прикосновении подтверждение, что всё теперь действительно в порядке. Мы так и сидели, забыв обо всём на свете, пока нас не прервал голос Хельмара, про кторого мы благополучно забыли.
— Не хотелось бы мешать вам, ярл, — произнёс он с лёгкой улыбкой, подходя ближе, — но мне нужно осмотреть вьору.
Я нехотя прервала поцелуй и, смущённая, закусила губу. Рагнард же тихо выругался себе под нос, явно не рад этому внезапному вмешательству, но тут же откашлялся и осторожно помог мне лечь обратно, поднимаясь с кровати. Я перевела взгляд на лекаря. Хельмар стоял надо мной, держа в руках какие-то травы и сложенную тряпку.
— Нужно снять одежду, я должен проверить, есть ли ещё кровотечение.
Щеки мгновенно запылали. Он просит меня раздеться? Я с лёгким замешательством перевела взгляд на Рагнарда. Он заметно напрягся, но, встретившись со мной взглядом, лишь утвердительно кивнул, подтверждая мои подозрения.
Ну что ж… надо так надо. Это ведь лекарь, наверняка он уже всё видел, пока спасал меня. Я сделала глубокий вдох, стараясь успокоить бешено колотящееся сердце, и напомнила себе, что это просто часть лечения.
Я осторожно приподнялась на кровати, потянувшись к подолу юбки, но внезапно замерла. Мой взгляд случайно упал на руки Хельмара, и я заметила тонкий шрам у основания его большого пальца. Сердце сжалось в болезненном спазме, а перед глазами внезапно вспыхнуло воспоминание Асты — сцена, где рука с точно таким же шрамом протягивает ей тарелку с едой.
Эта деталь — такая мелочь, казалось бы, — была слишком яркой, слишком узнаваемой, чтобы её можно было забыть. Моя кожа покрылась ледяной испариной, невидимый ужас сковал тело так, что даже дышать стало страшно. Всё внутри сжалось, будто я стояла на краю пропасти.
Почему? Почему я не заметила этого раньше? Неужели он даже шрам скрывал? Хотя нет, скорее всего меня сбило с толку то, что он лекарь, здесь его все знают. Он ведь доверенное лицо, его уважают. А ещё… он ученик Вальгарда. Значит, и он в этом замешан?!
Хельмар, казалось, ничего не заметил. Увидев мою заминку, он, видимо, принял её за простое смущение и мягко улыбнулся. Но неожиданно даже для самой себя я резко одёрнула ночную рубашку и отпрянула от него.
Я вцепилась влажной ладонью в грубую шкуру, пытаясь хоть немного унять дрожь и сумбур мыслей. Что мне делать? Сделать вид, что всё ещё ничего не понимаю? Притвориться, что ничего не заметила?
Но какой в этом смысл? Я ведь всё равно всё расскажу, и за ним начнётся охота — но ведь он может ускользнуть. Так не пойдёт, он не должен сбежать.
Может, стоит схватить его сейчас? Прижать к стенке, пока он не понял, что я всё знаю? Рядом же Рагнард, не думаю, что у Хельмара достаточно сил его одолеть, учитывая ещё и проклятье.
— Нет у меня кровотечения, я в порядке, — сипло выдавила я, глядя прямо на него.
— Вам не стоит смущаться, — спокойно подметил Хельмар. — Это моя работа, и поверьте…
— Я сказала, что в порядке! — голос мой прозвучал жёстче, чем я ожидала, и я почувствовала, как напряглась, всем телом готовая оттолкнуть его, если потребуется.
Хельмар удивлённо приподнял бровь, чуть отступив, но я уже не могла сдержать страх. Меня начало всю распирать от эмоций. Я смотрела на него волком, от чего у мужчины тут же пропала улыбка с лица.
— Элла? — Рагнард звучал настороженно, а затем я услышала, что он подошёл ближе. — В чём дело?
— Это он, — прошептала я, чувствуя, как голос предательски дрогнул.
В следующее мгновение лицо Хельмара исказилось: мягкость сменилась злобной, хищной гримасой, от которой у меня внутри всё сжалось. Рагнард среагировал мгновенно — его движение было резким и точным. Он схватил меч, и клинок блеснул в свете факелов, оставляя порез на его собственной руке. Не теряя ни секунды, он потянул меня к себе, надёжно прикрывая своим телом.
Я подчинилась его движению, забыв о слабости и оцепенении.
— Зря я тебя пожалел, надо было убить ещё тогда, — проговорил Хельмар холодным, наполненным змеиным шипением голосом. Эти слова заставили меня инстинктивно вжаться в Рагнарда ещё сильнее, чувствуя, как страх сковывает всё тело.
Внезапно его силуэт дрогнул, словно вспышка огня перед угасанием, и растворился в воздухе, оставив за собой лишь едва заметную струйку дыма, которая медленно растаяла в полумраке комнаты.
Рагнард
С самого раннего детства отец внушал мне одно-единственное, но непреложное правило: не прикасаться к людям. Никогда.
Любое непослушание каралось не просто холодным взглядом или тяжёлым молчанием. Отец был человеком строгим, безжалостным, когда дело касалось дисциплины. Его слово было законом, а наказание за малейшее нарушение — неизбежным.
Если ты ослушался — ты страдаешь. Неважно, ребёнок ты или взрослый, неважно, есть ли у тебя своя правда или нет.