Сделав глубокий вдох, я заставила себя собраться. Постаравшись мыслить логически, я начала осторожно осматривать себя, проверяя, нет ли повреждений. Пальцы, дрожащие и побелевшие от холода, осторожно скользили по телу, исследуя каждую часть. Холод, казалось, вцепился в меня мёртвой хваткой, проникая до самых костей, как будто я пролежала на снегу уже не один час. Вид моих замёрзших, почти синих рук усилил тревогу. Надо срочно найти способ согреться.
Я продолжила осторожно ощупывать каждую часть тела, проверяя, нет ли травм. Ноги, руки, торс — всё, вроде, целое, хотя тело болело, а в голове словно пульсировала глухая, ноющая боль. Нащупав затылок, я наконец поняла, откуда исходил этот дискомфорт: небольшая шишка, вероятно, последствие удара при аварии. Открытой раны не было — мелкое утешение, но хоть что-то.
Слегка успокоившись, я опустила взгляд и наконец обратила внимание на свою одежду. На мне было бордовое платье из грубой ткани, подпоясанное ремешком, а под ним белая рубашка с широкими рукавами и толстые, колючие шерстяные колготки. Сверху — маленькая меховая накидка, а на ногах — странные кожаные сапожки с завязками. Всё это напоминало костюм из школьной постановки о средневековье, будто я угодила в какую-то нелепую пьесу.
Это вообще как понимать? Кто-то решил надо мной поиздеваться? Что за клоунада?
— Лучше выходите прямо сейчас, пока не стало хуже!
Тишина.
Я ещё раз осмотрелась вокруг, пытаясь восстановить хоть какую-то цепочку событий, но в голове была пустота. Последнее, что я помнила, — авария. После неё — только тьма. Может, я потеряла память?
Я ущипнула себя за руку, надеясь, что вот-вот проснусь, но резкая боль тут же пронзила кожу, и я втянула воздух сквозь зубы.
Не сон. И не галлюцинация. Твою… мышь!
Нужно выбираться, пока ещё светло. Ночью шансов выжить в лесу явно будет не так много. Надо найти дорогу, вдруг там встречу кого-то, кто сможет помочь. А когда я вернусь домой, тот, кто решил устроить мне этот кошмар, сильно пожалеет — это я ему гарантировую!
Стиснув зубы, я начала двигаться вперёд, хоть ноги и не слушались. Каждый шаг давался через силу; казалось, ещё немного, и я потеряю сознание, рухнув прямо на снег. Головная боль, пульсирующая и мучительная, ни на миг не утихала — наверное, у меня сотрясение.
Стараясь сосредоточиться на движении, я пыталась не обращать внимания на птицу, которая ещё недавно сидела на ветке, а теперь назойливо кружила вокруг меня. Её мелодичное, но уже раздражающее щебетание било по ушам.
— Отстань! — раздражённо махнула я рукой, совершенно не понимая, почему она привязалась ко мне в самый неподходящий момент.
Птица отлетела и уселась на ближайшую ветку. Я повернулась в другую сторону, надеясь, что эта назойливая кроха, наконец, отстанет. Но не тут-то было — она снова вспорхнула и закружила вокруг меня, как муха над… мёдом. А потом резко дернула меня за волосы клювом! От неожиданности я вскрикнула и пошатнулась, едва удержав равновесие.
Это ещё что такое? Откуда в ней столько силы? На вид — обычная синица!
— Да что тебе надо?! — раздражённо бросила я, оборачиваясь к птице, но синица лишь весело запрыгала на ветке, словно нарочно привлекая моё внимание. Через миг она снова сорвалась с места и полетела вперёд, делая петлю и возвращаясь, как будто проверяя, иду ли я за ней.
Может, это усталость, или я с ума уже сошла, но на миг мне показалось, что она и правда пытается показать мне… дорогу.
— Ты что, хочешь, чтобы я за тобой шла? — пробормотала я с недоверием, прищурившись на неё.
Синица снова уселась на ветку, запрыгала, повернув ко мне головку, и вновь устремилась вперёд, не улетая слишком далеко.
Она и правда ждала меня. Это так глупо, но интуиция вопила, почти требовала, чтобы я шла за ней.
— Ладно, — я обречённо вздохнула, прикрывая глаза рукой. — Не могу поверить, что я действительно это делаю.
Поддавшись странному поведению птицы, я позволила любопытству перевесить раздражение. Осторожно и неуверенно, я двинулась в том направлении, которое указывала синица. Каждый раз, когда мне хотелось остановиться или когда я начинала сомневаться в здравом смысле происходящего, эта крошка возвращалась, подлетала близко и кружила вокруг, словно упрямо напоминая, что останавливаться нельзя.
Мысли вихрем носились в голове, переполняя меня тревогой и вопросами. С каждым шагом я начинала всё больше верить в то, что птица действительно помогает мне. Абсурдно? Безусловно. Но, откровенно говоря, ситуация, в которой я оказалась, уже давно перестала быть хоть немного логичной. Терять мне было нечего, и поэтому я продолжала идти.
Не знаю, сколько прошло времени, но усталость постепенно брала своё — ноги наливались свинцом, каждый шаг давался через силу. Холод вцепился в меня, проникая до самых костей, и зубы застучали от дрожи. Но останавливаться я не могла. Сейчас главное — выжить. Я знала: стоит мне присесть под ближайшей елью хотя бы на минуту, и это, скорее всего, это будет последнее, что я сделаю в своей жизни.