В помещении воцарилась тишина. Грета, обычно всегда улыбающаяся и полная энергии, выглядела совершенно иначе. Её лицо, всегда излучающее тепло и радость, теперь было серьёзным. Взгляд, который обычно светился добротой, казался непривычно сосредоточенным и жёстким. Это вызвало у меня недоумение.
Я видела, как её появление всколыхнуло волну беспокойства среди собравшихся. С одной стороны, я была рада, что Грета решила поддержать меня, но с другой — это было опасно, особенно для такой, как она.
Девушка медленно подошла к нам, её шаги стали будто немного тяжелее, не такими, как обычно. Выглядело так, будто она пытается казаться увереннее, чем есть на самом деле. Грета взглянула на людей вокруг нас, и я заметила в её поведении что-то новое, чего раньше не замечала. В ней появилась некая твёрдость.
Рагнард, как и я, внимательно смотрел на неё, его глаза сузились, а челюсть напряглась ещё сильнее. Он быстро бросил взгляд на двери, где уже стоял Ингвар с таким же недоумённым выражением лица, как и у всех нас. Казалось, между ними происходил какой-то немой разговор, в котором один другого отчитывал, но в то же время понимал.
Я, чувствуя, как внутри всё больше нарастает беспокойство, вышла из-за спины ярла и подошла к Грете, крепко сжав её руку.
— Прекрати… Ты совершаешь глупость.
— А ты — нет? — резко, но спокойно ответила она, смотря на меня в упор. — Постоянно подвергаешь себя опасности, делаешь что вздумается, и никто не может тебя остановить. Это, по-твоему, не глупо?
Меня словно обдало контрастным душем, а слова застряли в горле. Что это с ней?
Грета продолжала смотреть на меня тем же холодным, непривычно сосредоточенным взглядом. Мне казалось, что между нами возникла невидимая стена, которую я не могла преодолеть.
— Ты чего? Я лишь пытаюсь нас защитить.
— Я тоже.
Я почувствовала, как её рука, которую я всё ещё держала, слегка дрожала. Но непонятно, от злости, страха или отчаяния. А может, она просто пыталась скрыть свои истинные чувства за этой маской суровости?
Рагнард сделал шаг вперёд, снова бросив суровый взгляд на меня. Да уж, не избежать мне наказания. Сама виновата.
— Грета, — спокойно обратился он к ней. — Мы должны действовать осмотрительно. Твоя помощь важна, но я не могу подвергнуть опасности никого из вас. Мы найдём другой выход, а совету я всё объясню.
— Не стоит. Если я могу как-то помочь, то сделаю это.
Со всех сторон начали раздаваться возгласы недовольства и обеспокоенности собравшихся. Люди в зале не могли смириться с тем, что одна из своих, а Грету очень многие любили за её отзывчивость и преданность, готова подвергнуть себя опасности.
— Это безумие! — выкрикнул кто-то из толпы. — Вы навлечёте на нас беду!
— Пусть невеста ярла сама идёт, это она предложила! — добавил другой голос.
Толпа бурлила, голоса становились всё громче, разгорались споры. В это время Рагнард, стоящий во главе зала, казалось ели сдерживается, его лицо исказилось от гнева.
— Тишина! — прогремел его голос, и зал мгновенно замер, а я снова вздрогнула. В этот момент казалось, что даже стены содрогнулись от его крика.
Тишина, наступившая внезапно, была оглушительной. Рагнард медленно оглядел зал; его взгляд был холодным и суровым, словно он мог убить каждого, кто посмел бы возразить. Никто не осмеливался нарушить эту тишину — страх и уважение к ярлу удерживали всех в напряжении.
— Совет прекращается, — продолжил он. — Я поговорю с Эллой и Гретой наедине. После этого я посоветуюсь со старейшинами и приму окончательное решение. До этого постарайтесь закрывать все окна и двери на ночь, не впускайте незнакомцев и следите за своими женами и детьми. Никто больше не пострадает, это я вам обещаю.
Его слова прозвучали больше как приказ, чем как обещание, приказ, который не подлежал обсуждению. Даже старейшины, которые, как я поняла, обычно не стеснялись высказывать своё мнение, на этот раз промолчали. Суровость и уверенность, звучавшие в голосе Рагнарда, не оставляли места для возражений — он взял на себя полную ответственность за происходящее.
Рагнард жестом указал нам следовать за ним, и мы обе, чувствуя тяжесть его взгляда, подчинились без слов. Когда мы покидали зал, тишина, царившая вокруг, казалась почти зловещей — ни один человек не осмелился произнести ни звука.
У выхода мы столкнулись с Ингваром, чьё лицо было напряжённым и злым. Его взгляд задержался на Грете, как будто он пытался понять, что с ней происходит. Он хотел что-то сказать, но Грета прошла мимо, даже не взглянув на него.
Да что происходит?
Мы шагали по коридору вслед за Рагнардом, и каждый наш шаг отдавался эхом в гнетущей тишине. Напряжение было настолько ощутимым, что я буквально ощущала его, словно острые иглы, касающиеся моей кожи. Грета шла рядом со мной, её лицо оставалось бесстрастным, как маска, но я чувствовала, что внутри ей неспокойно. Казалось, она держала себя под контролем только внешне, скрывая настоящие эмоции.