Прибыв 10 сентября в столицу, Сигизмунд был торжественно встречен литовскими и русскими людьми и занял великокняжеский престол. Это был брюнет тридцати девяти лет от роду, среднего роста, полный собою, весьма крепкого сложения. Черные глаза его, несколько прищуренные, как бы проникали внутрь. Говорил он голосом низким и негромким. Похоже, это был человек крепкой воли и сильной души. В его движениях не было заметно ни надменной важности, ни ветреной торопливости, но видна была какая-то неподдельная строгость. Во всех чертах его проглядывался глубокий ум. Свежесть лица высказывала крепкое здоровье и свидетельствовала, что молодость не была изнеженной, а последующая жизнь отличалась трезвостью и умеренностью. В минуты волнения весь облик его становился прекрасным. Он не искал любовных приключений, но и не избегал их. Брал то, что оказывалось под рукой. Ни одна женщина при этом не влияла на его поступки и поведение государя, не отвлекала от важных мыслей, не нарушала его планы.
О себе он говорил:
— У меня уж такой, если хотите, странный характер: если я вдамся во что-нибудь, то вдамся всей душой и до тех пор не отстану, пока не достигну своей цели, хотя бы пришлось идти наперекор судьбе…
Литовские паны поспешили признать Сигизмунда великим князем литовским и 20 октября 1506 г. короновали его в Вильно. На престол взошел человек с большим жизненным опытом. Он хорошо разбирался в экономике, умел прибегать к необходимым мерам, никогда не оставлял государственных дел ради развлечений, а роскошь сочетал с гигиеной: каждую неделю купался и менял белье, чем вызвал удивление в виленском высшем обществе. К тому же он неплохо ориентировался в человеческих качествах, умел находить способных и преданных помощников.
В специальном привилее новый великий князь подтвердил права дворян-шляхты. Отдельной статьей гарантировался суверенитет Великого княжества с обещанием ничем не унижать раду панов, если придется управлять и другим государством. В сейм стал избираться более широкий круг шляхты. К государственному управлению привлекалась как литовская, так и западнорусская элита общества. Сигизмунд не допускал никаких дискриминационных мер по отношению к православным. Должности в западнорусских землях неукоснительно замещались местными людьми. К большой радости Елены, был наконец-то отменен запрет на строительство православных церквей.
Сигизмунд стал великим князем литовским, несмотря на взаимное обязательство с Польшей не выбирать монарха без уведомления другой стороны. Но прибывшие в Польшу специальные послы — луцкий епископ Альберт Радзивилл, гетман Станислав Кишка, великий маршалок Иван Заберезский — успокоили поляков и высказали благосклонное отношение к равноправному союзу обоих государств. Рада панов понимала, что политический и военный союз с Польшей перед лицом русской угрозы весьма желателен, но посчитала, что поляки также не замедлят избрать Сигизмунда королем. Так и случилось: 8 декабря 1506 г. польский сенат провозгласил его королем Польши. Сигизмунд появился в Польше в сопровождении военной дружины, большинство которой составляли литовцы. Избирая Сигизмунда королем, поляки сделали вид и даже провозгласили, будто он одновременно избирается и великим князем литовским.
Время правления Сигизмунда оказалось благоприятным для развития русской и литовской народностей. Прошло немного времени, и его в Великом княжестве стали называть дальновидным и веротерпимым. На основании земских привилеев своих предшественников, Казимира и Александра, он дал обещание оберегать Великое княжество Литовское и радных панов от всякого понижения; владений Великого княжества не только не уменьшать, но и возвратить ему то, что несправедливо отнято; земель и должностей не раздавать чужеземцам; по заочному обвинению должностей не отнимать; старых прав шляхты и мещан не отнимать. Княжатам, панам, шляхте и боярам великий князь предоставил право выезжать из Великого княжества на службу в другие государства, кроме неприязненных, при условии, чтобы это не наносило ущерба службе королевской. По смерти отцов сыновья и дочери наследственного имущества не лишались. Простых людей над шляхтою великий князь обещал не возвышать. За побои, нанесенные шляхтичу шляхтичем, виновный должен был платить двенадцать грошей. Если же виновный оказывался низшего сословия, то наказывался отсечением руки.
Он проявил способность, как когда-то его отец, одновременно основательно заботиться об интересах как Великого княжества, так и Польши. Правильно определив важнейшее требование своего времени, он направил все силы на заключение военного союза двух государств. Ожидая удара со стороны крепнувшего Московского государства, Мельникский сейм в начале 1507 г. принял упредительное решение о начале войны.
