Но и этого было мало. Заклятый враг Михаила Глинского Ян Заберезский, который, видно, не смог простить гибель племянника от руки Глинского, хотя поединок был публичным и честным, прилюдно и в княжестве, и в Короне Польской называл Глинского изменником. Обвинял в том, что он отравил Александра. Со всех концов князю поступали известия об этом.
Глинский добился приема у короля. Высокий, подтянутый, как всегда щеголевато одетый, князь и на этот раз понравился Сигизмунду. Он ласково пошел ему навстречу:
— Какие дела неотложные, князь, привели тебя к нам?
— Государь, продолжается подлая клевета на меня. Незаслуженная и обидная для моей чести…
— Я слышал об этом… Кажется, усердствует пан Заберезский?
— Да, государь… Именно он… И поэтому я требую суда с ним перед тобою, королем и великим князем…
Это требование Глинского оказалось неожиданным. Сигизмунд задумался, по привычке теребя свой игриво закрученный ус… Король знал, что против князя Михаила достаточных для суда улик нет. Но и одновременно не хотелось жертвовать Заберезским. Не желал король и Глинского оттолкнуть…
— Это твое право, князь… Но сейчас так много государственных дел…
И король показал на приемную, откуда доносились голоса ждавших своей очереди, чтобы попасть к королю, а затем на ворох лежавших на столе бумаг… Их тоже нужно если не прочесть, то хотя бы подписать…
— Придется, князь, подождать… Да и Заберезского я должен выслушать…
Но Глинский не хотел ждать… Через неделю он уже был у брата Сигизмунда, короля венгерского Владислава, с просьбой вмешаться в дело.
Владислав, будучи хорошо знакомым с Глинским, выказал искреннюю радость встречи, долго предавался воспоминаниям, не желая вникать в суть дела… Но все-таки Глинский получил его обещание ходатайствовать перед братом…
Домой Глинский возвращался через Краков, где в это время находился Сигизмунд. При встрече с ним князь Михаил сказал:
— Ты заставляешь меня решиться на такое дело, о котором оба мы после горько жалеть будем…
Сигизмунд в свою очередь посоветовал Глинскому:
— Не позволяй, князь Михаил, ненависти толкнуть тебя на поступок, который принесет вред нашему отечеству…
Глинский, оказывая знаки внимания Сигизмунду, как это было принято при европейских королевских дворах, вышел.
Вскоре он вместе с братьями уехал в свой город Туров. Призвал к себе родственников, друзей. Требовал полного удовлетворения от Сигизмунда и назначил срок. Отсюда, из Турова, была послана и челобитная великому князю Василию в Москву. В ней Глинский просил о помощи и обещал до конца дней своих служить его милости, великому князю московскому. «Теперь, — писал он, подбивая Василия на войну против Сигизмунда, — для моего дела и дела великокняжеского время самое благоприятное: в Литве войско не в сборе, от других стран помощи также нет». Василий в свою очередь прислал к нему своего порученца, предлагая всем трем Глинским защиту Московского государства, милость и жалованье. Михаилу была обещана помощь на всех неприятелей, при условии, если и сам он не будет медлить.
Не получив королевского ответа, Глинские торжественно объявили себя слугами государя московского с условием, что Василий оружием укрепит за ними их города в Литве, как поместные, так и те, которые им сдадутся. С обеих сторон этот договор скрепили клятвой.
И Глинский начал свое дело, сказавшееся на судьбах многих людей, и прежде всего в Великом княжестве Литовском. Во главе семисот конных ратников он явился к увеселительному дому Заберезского возле Гродно и приказал:
— Имение окружить, чтоб и мышь не могла ускользнуть… Да свершится моя месть…
Перекрестившись, князь добавил:
— Видит бог, я не хотел этого…
Быстро и умело воины перекрыли все доступы к дому. Находившийся на службе у Глинского немец Шлейниц первым ворвался в спальню пана Заберезского. Но его опередил другой слуга князя — турок Ибрагим. Молнией блеснула его кривая сабля и голова полоцкого наместника, пузырясь кровавой пеной, покатилась по полу, оставляя за собой кровавый след. Турок подцепил ее на саблю и поднес Глинскому.
— Вот как кончил жизнь твой недруг, — сказал при этом Шлейниц.
— Насадите ее на копье, несите впереди, — распорядился князь…
Вскоре отряд выступил по восточной дороге. Голову Яна Заберезского бросили в озеро. По пути в Новогрудок небольшие группы воинов искали и убивали других враждебных Глинскому литовских панов. Одновременно набирали и войско князя… Вскоре Глинский взял Мозырь, заключил союз с Менгли-Гиреем, который обязался завоевать для него Киев, а также с государем молдавским. Все эти действия Глинского оказались на руку его противникам: они отшатнули от него русских людей, лишили поддержки Елены, пользовавшейся авторитетом во всем княжестве.
