Чтобы не допустить повышения популярности вдовствующей королевы, которая, проживая в своих имениях, всячески поддерживала православных, католические магнаты еще более ожесточенно вели с ней откровенную борьбу. Магнаты, конечно же, видели, что влияние ее при дворе ослабевало, а положение становилось даже шатким, что она уже не могла воздействовать на ход политической жизни, как это было при Александре. При новом государе на первый план выдвигались другие люди. Поэтому наездами и грабежами ее имений они стремились подорвать и имущественное положение, и авторитет вдовствующей королевы и великой княгини. Причем нападения были не только в западных, но и в восточных воеводствах, где преобладало православное население. Осенью 1511 г. одна из шляхетских банд разгромила Тетеринский двор, находившийся недалеко от Могилева. Причем не только пограбили, взяв все ценное, но и сожгли все строения, в том числе и дом княгини. Поэтому приехав в Тетерино, она остановилась в более-менее зажиточном крестьянском доме Игнатия Кожанова, семья которого, чтобы не стеснять такую знатную гостью, переселилась в обширную хозяйственную пристройку.
Наступило время свадеб, и Елена с интересом присматривалась к совершавшимся обрядам в крестьянской семье Игнатия. Как и в целом среди восточнославянского населения, здесь в свадебном обряде были три основные этапа: сватовство, заручины, т. е. непосредственное сватовство и сама свадьба или веселье. Но еще перед этим Елена заметила, что в семье Игнатия на правах мужа его дочери Феклы жил молодой мужчина из соседнего двора.
Спрашивать у самого Игнатия Елена не стала, но ее управляющий, человек уже немолодых лет, пан Сокольский пояснил:
— Да, Федор живет вместе с Феклой как бы временной супружеской жизнью. Это нечто вроде пробного брака. Раньше, в незапамятные времена, этот обычай в здешних краях был распространен широко, но сейчас встречается редко…
После завершения всех осенних работ в поле и в целом в хозяйстве, когда мороз начал сковывать и землю, и воду, в дом к Игнатию явились сваты. Дядя жениха Ефим и другой, тоже уже немолодой и, по всему, пользовавшийся уважением. С собою у них был хлеб, бутылка водки и деревянные посохи. Вместе с ним пришел и жених со своим ближайшим другом. Но в дом они не зашли, а остались в сенях.
Войдя в комнату, сваты перекрестились на икону, и Ефим сказал:
— Мы охотники и охотимся на куницу, что спряталась в этом доме…
После этих слов сваты передали хозяевам хлеб. В это время жених и дружка силою тащили в комнату Феклу, которая отчаянно сопротивлялась. Ей, наверно, было лет двадцать пять. Она была рослая и ширококостная, с крутыми плечами, роскошной шеей и грудью; цвет кожи имела смугло-желтый, глаза карие. Богатые, пышные каштановые волосы просто не знали куда деваться — так их было много, что хватило бы на две головы. Зубы белейшие. Ее спокойный, кажущийся безучастным, взгляд свидетельствовал о том, что ее жизнь была-таки не без приключений.
Затем сваты попросили мать девушки отдать дочь в жены их парню. Мать и отец спросили у Феклы, согласна ли она взять этого жениха в мужья. Она молча повязала каждому свату через плечо вышитый рушник, а жениху сунула за пояс вышитый платок. Это означало ее полное согласие. Родители подали сватам свой хлеб.
Через несколько дней состоялись заручины. Снова сваты поведали об охоте на куницу и были повязаны полотенцами. Но теперь в качестве выкупа за невесту сваты вручили хлебную водку и подарки. Затем жениха и невесту благословили хлебом и усадили на посад, т. е. почетное место в переднем углу, где была расстелена меховая шуба. С этого момента хор начал исполнять свадебные песни.
