Предшественник нынешнего хана особенное чувство испытывал к одной из таких пленниц. Хан увидел ее случайно в проезжавшей мимо повозке простого воина. В этот момент женщина то ли по необходимости, то ли с умыслом поправляла одежду, и хан увидел столь совершенную линию случайно обнажившегося бедра, что пришел в смятение и почувствовал непреодолимое желание увидеть больше. Красавица была срочно затребована во дворец хана. О том, что повелитель любил удовольствия и женщин, всем было прекрасно известно. Знали придворные и то, что распущенность хана нисколько не мешала ему проявлять истовую набожность, которой он предавался сильно и искренне. Тем более, что это не мешало ему пользоваться всеми радостями жизни… Он то требовал, чтобы к нему доставляли все больше и больше приглянувшихся женщин, то давал всевозможные зароки Аллаху и совершал паломничества в святые места. Особо угодивших хану вельмож, а иногда и послов, как это случилось с ним, паном Трипутенем, он приглашал на отдых в тенистый сад, к фонтану, из которого вместо воды били струи вина. Вокруг фонтана три хорошенькие и совершенно обнаженные девушки изображали улыбающихся наяд, без малейшего смущения демонстрируя свои прелести. Зрелище, пан Вербеня, доложу я тебе, — сказал посол своему помощнику, — весьма привлекательное, тем более, что юные создания при этом ангельскими голосами исполняли чарующе-сладкие восточные мелодии.
Связь хана с новой наложницей длилась около двух лет, и все это время стареющий хан выглядел влюбленным. Но, увы, придворный звездочет, чтобы угодить всесильной старшей жене, предсказал близкую смерть прекрасной Маргариты. А через неделю молодая женщина была действительно сражена какой-то болезнью. Потрясенный хан приказал без промедления сбросить несчастного астролога с высокой отвесной скалы. Когда обреченного вели на казнь, хан обратился к нему: «Скажи-ка, ловкач и всезнайка, без колебаний предрекающий судьбы других, ведома ли тебе твоя собственная судьба и сколько тебе осталось жить?
Астролог, угадавший намерение хана, ответил: «О, великий хан, да продлит Аллах твои благословенные дни, я умру на три дня раньше тебя». Перепуганный хан тут же отдал приказ, чтобы прорицатель ни в чем не нуждался, и приставил к нему охрану. Вскоре он стал влиятельным человеком при дворе — даже визири с ним считались.
Рассказав эту историю своему помощнику пану Вербене, посол перевел разговор на другую тему:
— Похоже, что татары теряют свое былое могущество… Но цепляются за него… Удивляюсь, как мог наш государь, король и великий князь литовский, взять от Менгли-Гирея ярлык. В нем, между прочим, Великий царь, каковым считает себя Менгли-Гирей, утверждает, что его предки пожаловали Витовту Киев и другие земли, что великий князь Казимир с литовскими князьями и панами просили его, Менгли-Гирея, о том же и что именно он дал Литве Киев, Владимир, Луцк, Смоленск, Подолию, Браславль, Черкасы, Путивль, Чернигов, Курск, Горянск, Тулу, а потом добавил еще Псков, Великий Новгород и Рязань…
Посол долго молчал, любуясь бескрайней степью, а затем продолжил:
— Глинский тоже не прочь разыграть и карту крымского хана… Как водится, он обратился к нему за помощью и просил подняться на короля… Менгли-Гирей, по обыкновению, не отказался от союза с Глинским, обещая завоевать для него Киев. Правда, одновременно и королю было обещано послать на помощь своих татар к Киеву и даже к Вильно.
— А что король?
— Отказался от такой помощи и попросил хана послать войска на Брянск, Стародуб и Новгород-Северский. При этом обещал немедленно выслать деньги в Крым. И написал совсем уж уничижительные слова: а мы, как тебе присягнули и слово свое дали, так и будем все исполнять до смерти, тебя одного хотим во всем тешить и помимо тебя другого приятеля искать не будем… И это слова короля польского и великого князя литовского…, — укоризненно покачал головой посол и надолго замолчал.
Но потребность выговориться взяла свое, и он продолжил:
— Трудность в том, что подарков требует не один хан. Обыкновенно послы привозят к королю множество грамот от всех царевичей и царевен, которых необходимо одаривать. А сколько мурз и князей? Если кому из них подарков не достанется — тут же от присяги отказываются… Вот и сейчас, кроме денег, золотой и серебряной утвари, две тысячи белок, 300 горностаев и две сотни соболей везем… И не знаю, хватит ли на всех…
Вот-вот дело дойдет до насилия и бесчестия послов… Один из царевичей уже грозил нашему послу, пану Ганскому, что если не даст таких подарков как прежде, то велит посла к себе на цепи привести… Может, поэтому и угодничает польский король? — задавал себе вопрос посол.
Рано, чуть в окнах забрезжил рассвет, Глинский проснулся. Тяжесть в голове не позволяла подняться. Отчасти из-за выпитого вчера на пиру у боярина Оболенского, отчасти из-за тяжелых дум, что постоянно сопровождают князя, здесь при дворе московском.
