Но о переговорах Елены с московскими послами стало известно одной из ее приближенных пани — жене нового охмистра. Она поспешила сообщить обо всем гродненскому старосте Станиславу Кишке. Последний посоветовал руководителю миноритов гвардиану Яну Комаровскому не возвращать королеве ее имущество. Комаровский сразу же добился приема у виленского воеводы Николая Радзивилла, который был неофициальным главой всех католиков княжества. Он всегда враждебно и даже презрительно и высокомерно относился к схизматичке-королеве, негодовал на Александра за его благоволение к Глинскому, был недоволен возвышением православных русских людей. В претензии он был и к Сигизмунду, упрекая его, что не оправдывает всех надежд католиков и, подобно Александру, продолжает опираться на русских, только заменив Глинского на Острожского.
Православный люд сложил про него песню: «Аж от ксенця Радзивилла понайшла нечиста сила, русску веру поглумила…»
— Важные новости, пан воевода, — сказал Комаровский при встрече, опустив в знак послушания голову. — Вдовствующая королева собирается отъехать в Москву, забрав с собою свои деньги и ценности, которые находятся на хранении у нас… Господи, спаси и помилуй, — перекрестился минорит.
Радзивилл даже привстал в своем кресле:
— Этого следовало и ожидать от схизматички…
И продолжил:
— А может, пан гвардиан, сокровищ-то и нет? Я думаю, что она положила в сундуки камни, обернув их соломой, и сказала, что там сокровища…
— Нет, пан воевода… Я собственными глазами видел несказанное богатство королевы…
Спустя несколько дней Елена приехала в Вильно. До нее дошли слухи об интригах и планах панов-католиков захватить ее казну. Она потребовала у миноритов возвратить ее ценности. Но минориты отказались это сделать. Поскольку в то время в Вильно из приближенных короля находился только постельничий, гвардиан сообщил ему, взяв клятву сохранять тайну, о сокровищах королевы и передал письмо для короля, в котором просил взять сокровища под свою охрану. Король благодарил за верность и приказал ждать своего приезда. Собираясь в Браславль, Елена зашла в Пречистенскую церковь, чтобы помолиться, и тут узнала, что ее имущество, находившееся здесь, задержано. В одном из двух сундуков, хранившихся в церкви, было 16 600 грошей и 2 тысячи золотых флоринов. В другом — много золотых цепей, 16 золотых поясов, 400 колец, 4 пары башмаков, шитых золотом и драгоценными камнями. Кроме того, в нем находилось 30 маленьких ящичков: одни — с золотом, другие — с серебром, третьи — с бириллами, четвертые — с другими драгоценными камнями — в каждом отдельные.
В это же время к храму в сопровождении четырех панов явился виленский воевода Николай Радзивилл. С ним были трокский воевода Григорий Остикович, который по просьбе Елены в свое время был освобожден из московского плена, Войтех Клочко, ее бывший охмистр, подскарбий Абрам Езофович и Иероним Гаштольд.
Поднявшись навстречу вошедшим, Елена воскликнула:
— И ты, пан Клочко? А я ведь верила тебе…
Увидев Езофовича, Елена вспомнила, как семь лет назад он, унижаясь, чуть не ползая по полу, просил защитить его и своих соплеменников-евреев от немилости великого князя… И даже осмеливался передавать ей ларец с золотом…
Обращаясь скорее ко всем, кто пришел со злом, Елена спросила:
— А ты, пан Езофович… Неужели мстишь мне за дела моего мужа, касающиеся твоих соплеменников?
Над евреями в первые годы правления Александра, действительно, сгустились тучи. Привилей Витовта предусматривал для еврейских общин конфессиональный иммунитет, подчиненность великому князю через областных наместников, внутреннее административное и правовое самоуправление, солидарное исполнение повинностей, личную свободу и гарантии управления имуществом. Они промышляли предосудительным и даже запрещенным для христиан ростовщичеством и торговлей. Евреи выкупали места сбора мыта и других податей и сами занимались сбором платежей с населения. В городах все это обострило конкуренцию между евреями и христианами. В целом богатые евреи в небогатой стране оказались весьма желательны благодаря своему капиталу. Но великие князья, вельможи и паны, беря в долг у евреев, оказались неплатежеспособными.
Александр, постоянно находясь в трудной финансовой ситуации, попробовал разом разрешить все трудности. В 1495 г. евреи были изгнаны из Великого княжества Литовского, а их имуществом стали владеть христиане. Изгнанные евреи обосновались тогда в пограничных городах Польши. Казалось, что и великий князь и все должники оказались в выигрыше. Однако вскоре стало ясно, что в стране сильно пострадал денежный оборот. И через семь лет им было разрешено вернуться в княжество. Имущество, сохранявшееся в руках великого князя, им было возвращено. Они получили право выкупить то имущество, которое досталось третьим лицам. Но о возврате долгов не было и речи. По возвращении евреев обязали содержать тысячу всадников, но вскоре эта повинность была заменена денежными платежами. От военной службы всех видов они освобождались.
Именем короля запрещаю тебе отъезд в Браславль.
