Помня наказ Александра, доподлинно разузнать, чем живет народ московский, послы обратились к Патрикееву:
— Хотим, боярин, с Москвой подробнее ознакомиться, ее людей узнать, достопримечательности осмотреть…
Боярин согласился и приставил к послам дьяка Свиблу, ведавшего посольскими делами.
Назавтра послы, стараясь ходить только по мощеным улицам, обошли почти пол-Москвы. Свибла был неотступен и давал пояснения. Наконец дошли они до торга — и вовремя. Так как все торгующие, покупатели и люди праздные устремились к центру площади. Там, на возвышении стояли со связанными руками трое. Двое опустив головы, третий гордо и высоко держал ее, как бы показывая людям: смотрите, какой я сильный и дело мое правое.
— Это дело известное, — пояснил Свибла. — По указу великого князя священники Герасим Никольский и Григорий Семеновский, да дьяк Самсонка будут подвергнуты гражданской казни.
— И в чем же она у вас заключается, — спросил пан Станислав.
— Просто их выпорют здесь, на торгу, кнутами… Государь запретил употреблять против хулителей православия смертную казнь и разрешил только церковные увещевания, эпитимии. А в случаях особого упорства — телесное наказание и тюремное заключение.
— Чем же не угодили эти служители богу вашему великому князю?
— Это еретики, возводившие хулу на Христа, сына Божьего, и на Пречистую его Богоматерь. Их винят также в поругании святых икон. С тех пор как равноапостольный князь Владимир отверг иудейскую веру, предложенную хазарскими проповедниками, и Русь обновилась благодатью Крещения, она почти пятьсот лет твердо пребывала в православной вере, пока враг спасения, дьявол вселукавый не привел скверного еврея в Великий Новгород.
Сказав это, дьяк трижды перекрестился.
Петр спросил дьяка:
— Откуда же она взялась эта ересь, здесь в Москве?
— В Москву она перекинулась из Новгорода, а туда — из Киева. Глава киевских еретиков жид Сахария — умом хитрый, языком острый, приехал из Киева в Новгород. Здесь ересь нашла для себя благоприятную почву: случаи мздоимства и злоупотреблений духовенства, а также сами простые люди, оскорбленные, униженные и разоренные падением своего города, — все это оказалось, что солома для огня. Прибыл он, между прочим, вместе с вашим литовским князем Михаилом Олельковичем, — толково, со знанием дела, разъяснял дьяк. — Неизвестно зачем этот Сахария приезжал в Новгород из Литвы, торговли ради или для распространения ереси, только с помощью пятерых сообщников, также жидов, насадил-таки в Новгороде свои взгляды. Внешнее благочестие первых еретиков обратило на них внимание народа и содействовало быстрому распространению ереси. Они старались получить места священников, чтобы успешнее воздействовать на своих духовных детей. Если они видели перед собой твердого в православии, пред таким и сами являлись православными, пред тем, кто обличал ересь, они проклинали ее. Но если видели человека слабого в вере — тут они приступали к его ловле. Еретики отличались ученостью, имели книги, каких не было у православного духовенства, — продолжал свой рассказ Свибла.
— И что же это за книги?
— Это Сильвестр, творения Папы Римского, Слово Козьмы-пресвитера на ересь богомилов, послание Фотия-патриарха к болгарскому царю Борису, Пророчество, Бытия, Иисус Сирахов, Дионисий Ареопагит, Логика…
Пан Станислав подивился учености дьяка и одобрительно похлопал его по плечу.
Пока шли приготовления к казни, а палачи разминались, опробывая кнуты, Свибла продолжал:
— Слава о благочестивой жизни и мудрости новгородских еретиков и особенно Дионисия и Алексея дошла до Москвы. На них обратил внимание и великий князь, который, конечно же, не подозревая об их ущербности и вредоносности, пригласил в столицу. Один стал протопопом Успенского, другой священником Архангельского соборов. И вскоре они распространили свое учение между людьми известными и даже могущественными… Их последователями стали невестка великого князя, она же мать наследника престола Елена.
О ней по просьбе пана Станислава дьяк рассказал более подробно:
— Как известно, наш государь имел от первой жены сына, именем также Иоанн. Его также, как и отца, называли великим князем, чтобы отнять у братьев государя всякую надежду на старинное право старшинства перед племянником, позволявшее занять трон. Поэтому грамоты писались от имени двух великих князей, посольства присылались также к двоим. Но Иоанн Молодой, женатый на дочери молдавского господаря Стефана Елене, умер тридцати лет от роду, а его сын Дмитрий был объявлен наследником престола.
К ереси же, продолжал Свибла, помимо Елены присоединились симоновский архимандрит Зосима, а также известный своей грамотностью и способностями дьяк Федор Курицын. Позиции еретиков в Москве усилились, когда Зосима был избран митрополитом. В это время ересь стала поистине всеохватной: она затрагивала все стороны вероучения, завладела умами множества людей разных сословий и состояний, проникла к самым вершинам церковной и государственной власти. И первоиерарх русской церкви и великий князь были затронуты ею…
