— Богатые люди у нас есть. Причина же того, о чем ты говоришь, пан Станислав, в другом: в домах своих, вообще же без особых удобств, как можно видеть, люди живут у нас смотря по чину и месту, занимаемому в обществе. Малочиновному человеку нельзя построить хороший дом: оболгут пред царем, что-де взяточник, мздоимец, казнокрад. Завистники много хлопот наделают тому человеку. Пошлют на службу, которую нельзя хорошо исполнить, и непременно упекут под суд, а там — батоги и казенное взыскание, продажа движимого и недвижимого имущества с публичного торга. А ежели торговый человек или крестьянин необычно хорошо обустроился, ему податей навалят. Одним словом, не строй хором выше царских…
— Да, пан Свибла, завистники и недоброжелатели везде есть. И у нас в Литве тоже, — только и сказал Станислав.
Но Свибла, поощряемый такими знатными и внимательными слушателями, не унимался:
— В нашей жизни все завещано от отцов и дедов: когда боярин в широком охабне и высокой горлатной шапке выезжает со двора на богато убранном ногайском аргамаке, чтобы ехать в Кремль челом ударить государю, всякий встречный видит, что это действительно боярин, и, как того требует обычай, кланяется ему до земли или в землю. Если ты мещанин или ремесленник, ты не станешь ни зимой, ни летом впрягать в телегу или сани больше одной лошади. Наши люди завистливы и нетерпимы, они не выносят ничего выдающегося, незаурядного, своеобразного. Но если ты хочешь блеснуть пред людьми, доставить себе удовольствие, кольнуть их завистливые глаза своей ли персоной, одеждой ли слуги или упряжью — делай это разумно и осторожно. Все должны быть уверены, что это следствие твоего трудолюбия, добронравия и благочестия…
Назавтра официальные переговоры продолжились. При обоюдном согласии было решено записать в грамоту, что оба государя, по обычаю, обязуются быть везде заодно, иметь одних друзей и врагов, князей служебных с отчинами не принимать. Но переговоры прервались, когда обсуждалось отношение обоих государств к Рязанскому княжеству. Литовские послы хотели, во что бы то ни стало сохранить условия договора Казимира с Василием Темным. Петр Янович и убеждал, и просил бояр учесть в этом деле и интересы Литвы.
— Смотрите и слушайте, паны бояре, — сказал Петр, разворачивая грамоту прежнего договора. Нужное место он нашел быстро и зачитал: «если великий князь рязанский сгрубит королю, то последний должен дать об этом знать Василию; тот должен удержать рязанского князя от грубости, но если последний не исправится, то Казимир может его показнить, и московский великий князь уже не должен вступаться». И далее, паны бояре, — сказал Петр, — наши бывшие государи установили, что рязанский князь может вступить в службу к королю, и что великий князь московский Василий не должен был мстить ему за это.
Но это не произвело особого впечатления на бояр. Они настояли, чтобы новый договор запрещал великому князю Александру вступаться в земли великого князя рязанского.
После почти полугодовых переговоров Москва добилась своего. Мир был заключен на выгодных для нее условиях. Большие военные действия в это время не велись, однако литовская сторона вынуждена была играть по сценарию, составленному русскими. Чувствуя свое преимущество, они выдвинули новые требования, практически означавшие отмену договора 1449 г. Оговаривались правила свободной торговли. Титул «Государь всея Руси» больше не оспаривался. Тем самым для Иоанна был очищен путь дальнейших действий по отношению к Литве. Договоренность по всем пунктам не связывалась с установлением твердой границы. К Московскому государству отошли Вяземское княжество и земли в бассейне Верхней Оки, где точная граница также не устанавливалась, что создавало условия для будущих конфликтов. Смоленск и Брянск признавались за Великим княжеством в качестве некоей уступки, не оговоренной четкими условиями. Литве возвращалась также часть отторгнутых земель: Любутск, Мценск, Масальск, Серпейск, Лучин, Дмитров, Опаков. Были отпущены на волю пленные смоляне. Предусматривался военный союз против татар, но с условием, что неучастие в активных действиях не отменяет договора. Для разрешения пограничных споров было решено создать смешанные комиссии.
В целом война 1492–1494 гг., не достигшая большого масштаба, привела к нежелательным последствиям для Великого княжества Литовского. Заключенный договор не содержал никаких гарантий. Он, скорее, фиксировал выдвижение Москвой долговременной политической программы, объявлявшей большую часть княжества незаконно ему принадлежавшей. Иоанн проявил себя как сильный государь, а Александр — как слабый, униженный и запуганный правитель.
После заключения мира литовские послы смогли завести речь о сватовстве, и Иоанн принял предложение литовского государя «стать ему зятем». Появившись неожиданно в переговорной палате с суровым лицом, Иоанн сел на свое место и объявил:
— Передайте вашему государю Александру, что я согласен выдать за него свою старшую дочь Елену, если только, а вы об этом говорили и ручались головою, ей не будет неволи в вере.
