Из-за нее, точнее из-за своей молодости и неопытности, от клинка Глинского погиб Станислав Заберезский, племянник полоцкого наместника Яна Заберезского. Его Александр незадолго до этого происшествия включил в состав своей свиты. Увидев проезжавшего мимо стоявшей группы свитской молодежи Глинского в сопровождении пани Евы, он во всеуслышание сказал:
— Какая восхитительная свежая пассия теперь у пана Глинского… Особенно в ее филейной части…
Шутка вызвала смех и восхищение смелостью молодого Заберезского. Но эти слова услышал и Глинский. Он подъехал к Станиславу и, почти тесня его конем, бросил в лицо растерявшемуся молодому человеку перчатку. Поединок был неизбежным: рыцарский кодекс чести в Великом княжестве соблюдался неукоснительно.
И он состоялся через два дня на берегу Вилейки, за великокняжескими конюшнями. Что мог противопоставить молодой, неокрепший Станислав опытному бойцу, находившемуся к тому же в зените мужской силы? Только храбрость. Поэтому не прошло и двух минут, как он получил удар в грудь и уже мертвым рухнул на землю.
Александр тяжело переживал эту историю. Вспомнил как Заберезский-старший просил принять в великокняжескую свиту его ветрогона, поучить его уму-разуму, полюбить его, если возможно, а главное, исправить его легкомысленный характер, внушив спасительные и строгие правила, столь необходимые в человеческой жизни. По просьбе полоцкого наместника, Александр создал комиссию по расследованию этого инцидента. Комиссия доложила, что поединок был в пределах принятых правил и чести.
Но отношения Евы с Глинским также закончились плачевно и почти трагически. Сказался литовский характер красавицы. Когда князь попросил ее вернуться к супругу в Польшу, в ответ она набросилась на него с ножом, но, к счастью, только легко ранила в руку. В момент нападения Глинский подумал: какие же красивые у нее глаза, совсем голубые, каким иногда бывает зимнее небо. Любовники быстро помирились. Но, встревоженная предложением Глинского, Ева поспешила к известной в Вильно колдунье Линде. Та вручила ей любовный порошок, приготовленный будто бы из обугленных и растолченных костей жабы, зубов крота, человеческих ногтей, крови летучих мышей, сухих слив и железной пудры. Главной же составляющей была шпанская мушка. В тот же вечер ни о чем не подозревавший Глинский съел это зелье вместе с ужином. В силе колдовских чар усомниться было трудно, поскольку все видели, как Глинский и Ева продолжали прогуливаться рука об руку по парку, оживленно и любезно беседуя. Но вскоре Ева все-таки вынуждена была уехать от князя Михаила и поискать утешения в другом месте. Неумная, суеверная и вздорная, она оказалась совсем не парой князю. Согласие держалось, пока он и она не понимали до конца друг друга.
Встретившись с великокняжеской четой, Глинский, улыбаясь и как бы в оправдание, сказал:
— Из-за этих блондинок в мире происходит столько зла…
Однажды на опушке Монвидовского леса, в то время, когда охотничья кавалькада остановилась, чтобы к ней могли присоединиться все заблудившиеся и отставшие, Александр в привычной для себя манере наклонился к Елене и стал шептать ей на ухо слова признания. Его лошадь, чего-то испугавшись, вдруг стала на дыбы и рухнула на землю. Если бы великий князь не проявил подобающую силу духа и сноровку, она могла бы подмять не только его, но и Елену под себя. Елена при этом так испугалась, что сильно побледнела и едва не упала в обморок. Она дрожала всем телом и молчала до самого возвращения в имение. Оказавшись в доме, Елена и Александр молча обнялись и провели вместе все время, до самого утра.
Это происшествие не помешало главному развлечению двора — охоте. После утомительных скачек по полям и лугам охотники делали привалы. В подходящем месте расставлялись шатры. Как правило, великий князь устраивался в своем кресле, весело и непринужденно беседовал с приближенными, обсуждая подробности удачной или неудачной охоты. Служители подавали закуски, мед и вино. Александр в это время не хотел и слышать о делах, уклонялся от их обсуждения, хотя Елена следила, чтобы турниры, охота, праздники не стали единственной заботой мужа. Только Глинскому удавалось иногда возвращать князя к государственным заботам. В частности, так было решено союзничать с орденом. Глинский сказал государю:
— Твой союз с Большой Ордой и сыновьями Ахмета не много вреда приносит нашему главному противнику — Москве. Для нас сейчас важен союз с ливонским магистром. Глядишь, и московит вынужден будет отвлечь часть сил к своим псковским границам…
И Александр обещал подумать об этом.
