Мне стало страшно от совершенно нехарактерного поведения Марата, никогда раньше я его таким не видела и то, как больно от впивался пальцами в мои плечи, каким разъяренным выглядел — меня не на шутку испугало.
— Что застыла?! Ты услышала то, что я сказал?
— У-услышала… Никуда не ходить без тебя…
— Без моего разрешения!
Я дернулась:
— Марат, отпусти! Мне больно!
Он разжал пальцы, дышал уже намного спокойнее, чем поначалу, да и глазами уже не буравил меня так, будто хотел сжечь и превратить в горстку пепла. Я не понимала, с чего вдруг у него проявилась такая бурная реакция на мое отсутствие. Он сам вообще каждый день куда-то уходил, я же не ничего про его исчезновение не спрашивала!
Подняв с земли пакет, я прошла через калитку к дому, поднялась по стареньким деревянным ступенькам, толкнула плечом дверь. Вот вроде бы только начало налаживаться настроение после прогулки, так нет же, надо было все испортить.
— На вечер поджарь картошку, — Марат зашел вслед за мной и поставил на пол пакет с картофелем.
— Я не умею, — невозмутимо пожала плечами, абсолютно не стесняясь. — Плиты здесь нет, нормальная посуда тоже отсутствует.
— Здесь есть сковородка, — он кивнул в сторону печки, и, проследив за ним в этом направлении, я действительно увидела старенькую почерневшую сковороду.
— Ты хочешь, чтобы я на ЭТОМ готовила? — уперла руки в бока и нервно сдула упавшую на лицо прядь волос.
— А почему нет?
— Тогда не жалуйся, если что-то подгорит, будет жестким и невкусным.
Я думала, что Марат выскажет претензию или заявит, что такое есть не будет, но он только согласно кивнул. Интересно… Его смогло вывести из себя только мое внезапное исчезновение, тогда он проявил эмоции. В остальное время он оставался абсолютно непробиваемым.
— Я сейчас печь растоплю, — сообщил он мне. — Дров немного нарубил с утра.
— Может к вечеру лучше?
— К вечеру ливень с грозой обещают. Поэтому приготовь сейчас.
— Ну мы же картошку холодную не будем есть! А вечером печкой и согреемся заодно, а то похолодает.
Марат посмотрел на меня так, как будто я с луны упала или с другой планеты. Как на совершенно неразумное существо.
— В грозу печь не топят, — заявил он со знанием дела.
— Почему?
— Тебе кратко или чтобы поняла?
Я закатила глаза и цокнула язычком:
— Ты можешь просто объяснить, по-че-му? Без этих твоих фразочек!
— Дым, который выходит из печи, имеет хорошую электропроводность. И вероятность удара молнии в трубу многократно возрастает. Так понятно?
Мне стало не по себе. Я представила, что к вечеру начнется ураган со вспышками молнии, с ливневыми потоками, и у меня аж мурашки по телу пробежали. Одно дело, когда ты находишься в городе в современном доме или в своем коттедже. И совсем другое — маленькая деревенька в поле. Отчего-то перед глазами возникла яркая картинка того, как молния попадает прямо в наш дом и он пылает ярким огнем. Жуткое видение.
— Более чем… Понятно, — пересохшими губами пробормотала я. — Тогда давай сейчас с печкой заморочимся. Надеюсь, от жары тут не свалимся с тобой.
— Больше нет вариантов. Электроплитки я не нашел, поспрашивал у соседей лишнюю. Газ в деревню до сих пор не провели, баллонов газовых тут тоже нет.
Пока Марат занимался печкой, я нарезала картофель, стараясь не думать о всяких разных бактериях, которые могли остаться на ноже, на руках, ведь как таковой обработки я сделать не могла. Конечно, помыла мылом и губкой, но так себе получилось, если честно.
И, погрузившись в свои мысли, думала о том, как же здесь живут люди. При самом ужасном раскладе мы с Маратом задержимся здесь на несколько недель, а ведь местные жители в таких условиях находятся годами! Признаться откровенно, я даже не предполагала, что где-то до сих пор есть такие деревни и села. Мне казалось, что цивилизация уже везде. Электричество, газ, водопровод, интернет — обычные, привычные вещи. Получается, что по-прежнему остаются места, в которых люди вынуждены не жить, а существовать. И ведь не все уезжают, кто-то остается в своих домах, а рядом постройки разрушены…
Задумавшись, я неловко перехватила картофель, нож сорвался и с громким "ой" я поняла, что рассекла подушечку пальца. От моего вскрика тут же рядом очутился Марат.
— Ты чего?! — он смотрел на то, как на мои глаза наворачиваются слезы и, кажется, был ошарашен не тем, что я порезалась, а реакции на это.
— Марат!!! Сделай что-нибудь!
— В смысле?
— У меня же сейчас заражение начнется! Или столбняк!
Он хлопнул себя по лбу, вышел из комнаты, я услышала за дверью какое-то шуршание и Марат почти тут же вернулся, неся в руках пластиковую коробочку. Достал оттуда перекись, темную бутылочку и даже ватную палочку.
— Откуда в твоей голове столько дурацких мыслей? — он усадил меня на стул и принялся обрабатывать рану.
— Не знаю. С детства пугали, что любой порез, любая ссадина может привести к заражению.
— Вот если ты с этим порезом сейчас пойдешь в земле копаться, тогда да.
Марат полил на рану перекись, а затем начал открывать малюсенькую бутылочку из темного стекла.
— Это что?
— Зеленка, — просто ответил он.
