Командир пограничной стражи Темнолесья отчаянно нуждалась в любви, в том, чтобы дарить и получать ее. Ее неисчерпаемые запасы любви были загнаны так глубоко в недра ее души, что извлечь их из глубоких шахт и расщелин поначалу не представлялось возможным. Но такое впечатление было в корне неверно. Как только она почувствовала даже самый малый зачаток того, о чем не смела и мечтать — восхищение ею, любование ею как женщиной, а не просто ловкой воительницей, душа ее раскрылась тут же навстречу этому чувству, ответив глубочайшей благодарностью и нежнейшей привязанностью, которые многие путают с любовью. Могло ли это чувство стать настоящей любовью? — вполне, благо, претендент в возлюбленные был одним из достойнейших представителей своей расы.
Сама того не подозревая, отвергая и сопротивляясь изо всех сил тому, что подобно вражескому лазутчику, проникло в нее, Тауриэль слишком поздно поняла, что сердце ее, к несчастью, было давно занято. Это молодое, неопытное, горячее сердце оказалось беззащитно перед нанесенной ему раной, хоть и сопротивлялось долгое время ее отравляющему воздействию, ведя бесконечную, изматывающую войну само с собой.
Войну против собственных чувств многим суждено в итоге проиграть.
— Тауриэль! — окликает командира стражи в полутемном коридоре глубокий голос, от которого мурашки волнами по коже, а сердце падает куда-то в область желудка.
— Да, Араннин, — замирает она, стараясь не смотреть на своего Владыку и не выдать дрожью в голосе охватившего ее волнения.
— Завтра утром ты придешь ко мне для доклада, — приказ, не терпящий возражений, как и всегда. Холодные, устремленные на нее глаза, блеснули в полутьме плохо освещенного коридора. Черные брови сошлись на переносице. Вертикальная морщина четче обозначилась меж сведенных бровей.
— Хорошо, я приду, — Тауриэль кланяется даже ниже, чем это положено, чтобы он не видел выражения ее лица, поджимает губы и тоже хмурится.
Он, тем временем, уже скрылся из виду в глубине коридора, словно растаяв в холодном воздухе, прошелестев полами верхнего одеяния.
====== Эпилог ======
Комментарий к Эпилог Теперь осталось только “послесловие” – от автора. Работа окончена.
Meleth (синд.) – любовь
Ertharion (кв.) – Объединяющий. Имя, которым королева Зеленолесья нарекла своего сына.
Aglor-Nim (синд.) – Белый бриллиант
Лишь в тебе нахожу исцеление
Для души моей обезвопросенной
И весною своею осеннею
Приникаю к твоей вешней осени.
И. Северянин
Она приходила много раз в его покои во время завтрака или сразу после. В покоях Владыки всегда царили сумерки. Свет, проникавший в них через находившиеся в отдалении, на огромной высоте, прорези окон, смягчался, преодолевая обширное пустое пространство, падая с высоты, чтобы рассеяться по просторным комнатам.
Обставлены комнаты Трандуила были просто и, в то же время, в них можно было найти все необходимое, чтобы комфортно чувствовать себя, заниматься делами управления народом и войском, принимать пищу или отдыхать.
С досадой Тауриэль замечала, что Трандуил уже с утра, сразу после завтрака, принимался за довольно крепкое красное вино. Он неспешно наливал его в стеклянный бокал, пока она с волнением рапортовала о произошедшем в течении прошедшей недели на границе и в лесу. Она никогда бы не решилась упрекнуть его, а он никогда не предлагал ей разделить с ним любимый напиток.
В этот раз она пришла, одетая в длинное темно-бардовое бархатное платье — день был погожий, солнечный, в такие дни враги не высовывались из своих нор, а темные чары, что действовали по ночам и в пасмурные дни, были слабы.
Попросив Саэлона подменить себя, Тауриэль надела скромное платье, одно из немногих, что были в ее гардеробе, оправила свои прекрасные ярко-рыжие волосы и отправилась сообщить своему всесильному Владыке все происшествия минувшей недели, а также рассказать о проделанной ее отрядом работе.
Еженедельный доклад Владыке был привычен для командира стражи, однако каждый раз она волновалась как в первый. Волнение вызывала сама персона Таура, его присутствие, его взгляд, звук его голоса, шелест тяжелого атласа по каменному полу, неяркое поблескивание парчи и драгоценных камней на его одежде и украшениях.
Желая казаться уверенной в себе, Тауриэль широким, насколько позволял подол платья, шагом вошла к нему, набрав в грудь воздуха для решительного начала своей речи.
— Араннин! — она приветствовала его коротким, резким, по-военному отточенным наклоном головы.
Трандуил провел ночь накануне почти без сна, но спать наутро ему совсем не хотелось. Воздух в его покоях был пропитан напряжением и с трудом сдерживаемым гневом. Он ждал прихода командира стражи, чтобы поставить на место эту зарвавшуюся, беспечную и безответственную девчонку, приказав ей ни в коем случае не давать его сыну ни малейшей надежды.
С самим Леголасом говорить ему не хотелось. Это был бы крайне неудобный и неприятный разговор. Куда проще было решить эту проблему просто приказав Тауриэль знать свое место, нежели вступать перепалку с сыном, портя их и без того далеко не идеальные отношения.
