Он отвел лошадь, потом умылся и снова пошел на кухню. У девчонок уже все было готово, и они стали кормить его первого.
Они уселись напротив и смотрели, как он ест. Владька хлебал горячие щи, взглядывая из-под длинных своих пушистых ресниц на девчонок, сидевших напротив него: смуглую большеглазую Галку Старцеву и веснушчатую Нэлю Бажину. Владька подумал, что во все эти дни девчонки держались не хуже мальчишек и что он ни разу не похвалил их, потому что было все не до этого — главное было пахать и сеять.
И ему захотелось сказать им то теплое и человеческое, о чем он думал сегодня в поле. Но тогда казалось, что обо всем этом, о чем он думал, сказать очень просто и легко. А теперь вдруг исчезли слова.
— Знаете новость? — сказал он. — На Теплой гриве взошел хлеб.
Этот день начался с того, что в пустой еще конторе я увидел Саню Легостаеву. Во всей ее фигуре, в том, как она стояла, прислонясь к косяку и опустив голову, было видно, что произошло неладное. Ее круглое и всегда оживленное лицо было сейчас замкнутым и недобрым.
— Ты ко мне, Саня? — спросил я, открывая дверь и думая, что такое могло приключиться.
— Да, к вам!
Это было сказано с такой резкостью и укором, что я не на шутку встревожился. Не ожидая расспросов и не садясь, она выпалила:
— Если вы не поможете навести порядок на ферме, все доярки разбегутся!
— Вы там три месяца уже работаете и не можете порядка навести, что же я могу сделать? — пробовал я отшутиться.
— Всегда вы смеетесь, а нам сейчас совсем не смешно!
И в доказательство сказанного, в доказательство того, что ей и в самом деле не до смеха, она заплакала. Вытирая слезы рукой и кончиком клетчатого платка, она говорила, что все обещали помогать ферме, а туда никто не показывается и никто не знает, что там творится.
Я слушал ее с тяжелым вниманием человека, которому говорят неприятную правду.
Как незаметно, в один год, выросла эта девочка, всегда трепетавшая и бледневшая в классе при раздаче сочинений. Тогда она стеснялась спросить, почему у нее четверка, а не пятерка. Теперь без всякой робости, с упрямым ожесточением взрослого человека, имеющего на руках большое дело, она говорила о том, что делается на ферме.
А там и вправду было нехорошо. По приказу директора ферму перевели на летние выпасы в Аверин лог, недалеко от бригады Суртаева. Сделать это было давно пора, но совсем не так, как было сделано. Управляющий послал трактор за вагончиком и на этом успокоился, полагая, что остальное сделается само по себе.
По дороге в вагончике развалилась печь и рухнули нары. А следом пригнали коров. Первотелки, привыкшие стоять во время дойки привязанными, не подпускали к себе доярок и разбегались в разные стороны. Их ловили и привязывали к комбайну, который стоял в логу еще с прошлой осени. Но десятка два коров оставались вторые сутки недоеными.
Самое лучшее решение можно было принять на месте, и через полчаса вместе с Лидой Волковой мы неслись на ферму в директорском «газике». Лида, обрадованная тем, что ее оторвали от бумаг, была возбуждена видом огромных черных полей и зеленых лугов.
— Мы начнем осмотр фермы с того, что попробуем сливок, — пошутила она.
И тут же, вспомнив, зачем едем, помрачнела.
На ферме все было так, как рассказала Саня. Утренняя дойка не кончилась, и конца ей не было видно, хотя шел двенадцатый час. Равиль погнал пастись часть стада. Женька на лошади оттеснял очередную корову к комбайну, девочки с разных сторон окружали ее, а Игорь набрасывал веревку на рога. Все были злые и грязные, в особенности Игорь, которому, судя по его виду, пришлось уже не раз проехаться по земле.
Лида, до смерти боявшаяся коров, мужественно взялась помогать девочкам и Игорю. Поправляя сползающие очки, взволнованная, она подталкивала к Игорю обеими руками корову и уговаривала ее не бояться. Участие Лиды в завершающей стадии утренней дойки в какой-то степени разрядило накаленную атмосферу. У Игоря заблестели глаза, хотя он по-прежнему старался выглядеть мрачным. Девочки улыбались. А Женька откровенно похохатывал, когда Лида, отставив руки, стала растерянно оглядывать себя.
Смех-то смехом, а надо было срочно что-то предпринимать. Во всех делах, где нужны немедленные решения и большая энергия для их выполнения, Лида — незаменимый человек. Она никогда не отступит, не добившись своего.
Через час вместе с Рябовым она приступила к организации комсомольского воскресника на центральной усадьбе. Надо было разобрать зимний пригон и перевезти его на выпасы. Но сегодня, за два дня до окончания сева, людей не так-то просто было найти. Отыскался только один относительно незанятый человек — Толик Мацнев. Он возился в гараже со своим недавно полученным стареньким грузовиком.
Узнав, в чем дело, Анатолий охотно согласился помочь. Лида и Женька сели к нему в кабину — хорошо, когда шофер свой человек!
— Я все равно сегодня без дела загораю, — сообщил он, нажимая ногой на стартер.
Завести машину со стартера не удалось. Мотор завелся лишь после того, как Толик два раза поковырялся в моторе и до пота покрутил рукоятку.
