— А еще, ваше высокое величество, регулярно публикуются четыреста приключений Насреддина и стихотворения, посвященные вашему высокому величеству. Я хотел бы, если позволите, прочесть вам некоторые из них.
— Послушаем.
Министр раскрыл папку и прочел:
— Кто это сочинил?
— Каплан-бей, ваше высокое величество.
— Который дипломат?
— Так точно!
— Как вам нравится, Нуредин-бей?
— Замечательно! Просто великолепно! Каплан-бей — тонкий поэт.
— Да-да, я его знаю. Тонкий да длинный как палка, а ведь живется ему неплохо в его миссии. И чего же хочет наш дипломат за свой стих?
— Ничего, ваше высокое величество.
— Не может быть! Уж не пронюхал ли он, что его отзывают в Албанию? Вы знаете, что это за пройдоха, Нуредин-бей. Стоит ему учуять, что я собираюсь его отзывать, он тут же бросается сочинять стихи.
— Стихи неплохие, ваше высокое величество.
— Ну ладно, отменим приказ о переводе.
— Тут еще два стихотворения, — сказал министр. — Вот одно:
— А это чье?
— Одного студента.
— Чего же он хочет?
— Он подал прошение о стипендии.
— Дать ему стипендию. Давайте второе.
— Это сочинил один наш эмигрант в Софии!
— Ваше мнение, Нуредин-бей?
— Немножко похуже, но в общем неплохо, от души.
— Это стихотворение, ваше высокое величество, свидетельствует о высоком почтении, которое питают к вашей светлейшей персоне албанцы, эмигрировавшие за границу.
— Ну ладно, господин министр, пошлите-ка этому сочинителю из фондов вашего министерства сто золотых наполеонов от моего имени. Пусть все знают, что я прочел и оценил стихотворение.
— Слушаюсь.
— Простите, ваше высокое величество, — запротестовал Нуредин-бей. — Мне кажется, вы слишком щедры. Так вы будете тормозить развитие искусства.
— Каким же образом?
— Поэты и художники должны жить в бедности. Недаром французы говорят, что бедность художника — богатство нации.
— Вы слышите, господин министр?
— Так точно.
— Это надо иметь в виду не только применительно к поэтам и художникам, но и вообще ко всей интеллигенции. Бедность — это совсем неплохо, пусть заботятся о том, как свести концы с концами. Не до политики будет. Ведь эти интеллигенты прямо как бешеные быки. Пока пасутся, уткнувшись носом в землю, не опасны. А стоит набить утробу и поднять голову, вот тогда упаси нас господь! Звереют.
— Совершенно верно, ваше высокое величество. Действительно звереют, особенно как завидят красный цвет.
— И еще одно, господин министр. По случаю торжества, о котором вы знаете, прибудет много приглашенных из областей и из-за границы. Вам известно, что отелей у нас нет, поэтому я дал указание освободить помещение министерства юстиции. Я думаю, ничего не случится, если мы еще и ваше министерство освободим под гостиницу.
— Как вам будет угодно, ваше высокое величество.
— И еще надо закрыть месяца на два столичные школы и предоставить помещение жандармерии.
— Прошу прощения у вашего высокого величества, но как же будет с учебной программой?
— Какое это имеет значение, господин министр? Уроком больше — уроком меньше, все равно мальчишки от этого умнее не станут. Да они и сами ждут не дождутся каникул, ведь правда, Нуредин-бей?
— Безусловно, ваше высокое величество.
Министра просвещения сменил министр внутренних дел. Он принялся зачитывать сообщения с мест.
— «Вчера вечером в селе Большой Лям в Буррельской субпрефектуре силы жандармерии вступили в бой и после ожесточенной перестрелки уничтожили преступников Кроса Абедина из Люзи, Пренка Доду из Мирдиты и Рамиза Алюши из Арни. С пашен стороны потерь нет».
— Молодец, Муса-эфенди! — воскликнул король, довольный. — Пусть это напечатают в газетах, чтобы красные знали. Дальше!
— «Пойман убийца Рамазана Незима, которого два года назад нашли зарезанным в реке Эрзени. Его задержал собственноручно командующий округом, капитан Дэд Дён Марку».
— Повысить до майора. Еще что?
— «В префектуре Шкодры, согласно вашему циркуляру, было проведено совещание знатных людей Мирдитского края под председательством капедана[84] Дёна Марка Дёни и при участии остальных пяти байрактаров. Совещание постановило. Первое: впредь не допускать помолвки девушек, не достигших четырнадцатилетнего возраста. Второе: впредь запрещается давать выкуп за невесту больше тридцати наполеонов золотом».
— Ну молодец, Муса-эфенди! — снова похвалил его король.
— Вот это, я понимаю, прогресс! Это крупное достижение! Неплохо бы сообщить о циркуляре и остальным префектурам.
— Будет исполнено!
— Продолжайте!
— Прибыли шесть агрономов из Италии.
— Направьте их в Генеральное управление аграрной реформы.
— Да там их и без того девать некуда. Сидят, ничего не делают.
— Устройте туда и этих.
— Мы думали, ради экономии…
