— Тем более что ее возглавляет гениальный президент! — подхватил Джафер-бей.
— Ни в коем случае не соглашайтесь! — повторил Фейзи-бей слова Кочо Котты.
— А я хочу сообщить вам, господа, что согласился! — с пафосом заявил президент.
— Согласились?
— Не может быть!
— Да что вы!
Ошеломленные и сбитые с толку, они заговорили нестройным хором. Но вскоре снова наступило гробовое молчание, как будто случилось что-то ужасное.
— Неужели это правда? — нарушил тишину своим запоздалым восклицанием Гафур-бей.
Он в эту минуту уже лихорадочно соображал, кого могут сделать монархом. Наверное, какого-нибудь итальянского герцога или германского князька? Эх, если бы узнать кого! Он бы раньше других связался с ним, предложил бы свои услуги, он бы… Но почему этот согласился? Что здесь затевается?…
— Правда, господа, — невозмутимо ответил президент. Он взял сигарету и постучал ею о ноготь большого пальца. — Я согласился. Я дал слово изменить форму правления. А вы знаете, если я даю слово, то держу его.
— Макьявелли, ваше превосходительство, говорил, что государь не обязан выполнять своего обещания, если это ему невыгодно, — сказал Нуредин-бей.
— Но, давая слово, господа, я руководствовался прежде всего интересами родины, интересами Албании. Наша страна многое выиграет от этого исторического шага. Ведь Албания — страна феодалов и байрактаров, где каждый считает себя первым и не хочет никому подчиняться. Поэтому я убежден, что в стране не будет спокойствия до тех пор, пока во главе нации не станет король, признанный в качестве вождя и своим народом, и великими державами. Установив монархию, мы укрепим независимость и поднимем авторитет нашего государства.
А Гафур-бей бился над загадкой, какая роль отведена Ахмету Зогу в будущей монархии. «Разве он согласится стать простым премьер-министром и править как бы неофициально, за кулисами? Нет, это отпадает. Я-то знаю, как он честолюбив, знаю, о чем он мечтает… Но тогда почему же он решился на провозглашение монархии?!»
И вдруг его мозг молнией пронзила догадка. Не успел президент закончить фразу, как он вскочил на ноги и выпалил:
— Прекрасно, ваше превосходительство!
Все изумленно уставились на него, а он, повернувшись к ним, спросил с наигранным удивлением:
— А почему вы думаете, господа, что мы непременно должны поставить королем иностранца? Если великие державы захотели сделать нашу страну монархией, мы не станем возражать, но уж монарха, короля, выберем мы, а не они. Да мы его уже имеем!
Нуредин-бей, дипломат, прошедший выучку при султанском дворе и дипломатических салонах Европы, по-кошачьи быстро вскочил, перебивая его:
— Вы угадали мою мысль, Гафур-бей! Браво! Вы сказали первый, значит, будете дольше жить. Да, господа, на таких условиях мы все согласимся!
— Я то же самое собирался сказать, — вмешался Фейзи-бей. — И я за монархию, господа. Монархия — наилучший строй, она нам подходит. Сама история это подтверждает. Наполеон, например, превратил республику в империю для того, чтобы…
— Титулы, которыми вы, ваше превосходительство, обладаете, недостаточны, — вдруг заговорил Джафер-бей, прерывая своего коллегу. — Вашей гениальности под стать лишь королевский титул. Позвольте мне первым поздравить вас и обратиться к вам со словами «Ваше величество»!
Все снова заговорили разом, каждый старался найти слова покрасивее, чтобы выразить свое восхищение «гениальным решением», которое принял в своей мудрости президент.
Наконец и он разомкнул уста:
— Господа! Благодарю вас за искреннее доверие, за поздравления, но разрешите напомнить, что ничего подобного у меня и в мыслях не было! Соглашаясь с пожеланием великих держав, и особенно Великобритании, относительно провозглашения монархии, я заботился только об интересах своей родины, ради которой готов пожертвовать всем.
— Ваше превосходительство, — сказал Нуредин-бей, — вам нет необходимости напоминать нам об этом, и все же мы настаиваем на нашем праве самим избрать будущего монарха. Им можете быть вы и только вы. Иначе мы ни за что не согласимся на изменение формы правления.
— Верно!
— Совершенно справедливо!
— Нуредин-бей дело говорит!
— Вы нас созвали на совет, и вот вам наш совет, ваше превосходительство.
— Решено, и дело с концом! — заключил господин Муса Юка.
— Пусть будет по-вашему! — решил президент.
Не успел он это сказать, как господин Кочо Котта подскочил к президенту, схватил его руку, поцеловал ее и воскликнул дрожащим от волнения голосом:
— Ваше величество! Как я рад обратиться к вам так! Греческая пословица гласит… Он протараторил что-то и тут же перевел: плохо, когда правят многие, должен быть лишь один правитель. Поэтому давайте поскорее провозгласим монархию, а спасителя нации — королем!
Сказав это, его милость так расчувствовался, что пришлось ему достать платок и высморкаться.
Остальные последовали примеру господина Котты: по очереди подходили к президенту, чтобы приложиться к его руке и высказать свои поздравления. Президент обнимал каждого и похлопывал по плечу.
