— Но они снова могут объединиться, — сказал Муса Юка.
— Мы не допустим, господин Муса, — ответил Нуредин-бей, — за этим проследит министерство внутренних дел. Каждый сам по себе пусть делает, что хочет, пусть занимается своими делами, если им угодно стоять в стороне, но объединяться — извините, мы не позволим. Сила наших врагов — в организации, и это надо иметь в виду.
— И все-таки это опасно, — сказал президент в раздумье. — Среди них есть неглупые люди, они найдут способ, как нам повредить.
— Ничего они нам не сделают, — повторил Нуредин-бей. — Человек, даже самый способный и умный, сам по себе слаб и бессилен. Люди становятся сильны, лишь когда объединяются и представляют единое целое.
— Кроме того, наши противники политически обанкротились, — поддержал своего приятеля Гафур-бей. — Их знамя разорвано, его уже не сшить. Нам теперь надо опасаться другого знамени — коммунистического.
— Те, кто до вчерашнего дня были нашими врагами, выступают против коммунизма, — сказал Джафер-бей.
— Поэтому, стоит нам поднять знамя антикоммунизма, как многие из них не только перестанут выступать против нас, но и присоединятся к нам, — сказал Нуредин-бей. И добавил: — Амнистия войдет в политический актив вашего превосходительства.
— Мы это еще продумаем, Нуредин-бей, — закончил дискуссию президент и продолжил давать указания.
— Вы, господин Котта, Муса-эфенди и Джафер-бей подготовите роспуск парламента и выборы в учредительное собрание. Гафур-бей и Нуредин-бей займутся печатью и организацией церемониала. Господин Фейзи-бей изыщет необходимые средства. Что касается Абдуррахмана, — сказал президент, смягчая тон, — то он поможет нашему делу в горах, среди байрактаров и родовой знати. Согласен?
— Как бог свят!
Покидали дворец на рассвете. Адъютант в аксельбантах и золотых галунах проводил их до больших решетчатых ворот и отдал честь. Они, ухмыляясь, отсалютовали в ответ. Только Муса Юка не ответил и направился прямо к машине, бросив на него из-под кустистых бровей косой взгляд. Но адъютант этого не заметил.
Нуредин-бей Горица низко поклонился. Его превосходительство президент даже не поднял головы.
Нуредин-бей почувствовал себя оскорбленным и в ожидании застыл у двери.
