Гриць невольно подвинулся к креслу, но успел понять, что займёт самое неудобное положение: всё время будет сидеть перед директором, а ему нужно зайти сзади, непременно сзади, хотя бы на несколько секунд.
– А можно мне, – остановился на полпути, – на книги взглянуть?
Высловский ласково улыбнулся.
– Здесь есть на что посмотреть! – сказал с гордостью. – А я пока просмотрю ваши предложения.
Гриць повернулся к стеллажу, который возвышался за спиной директора. Краем глаза наблюдал за Высловским. Тот вытащил бумаги, начал рассматривать чертежи, низко наклонившись над столом.
Гриць подумал: а если директор сейчас спросит у него что-то, а он не сможет ответить? Недавно он узнал, что их бригадир придумал какое-то приспособление к станку, сделал вид, что это очень заинтересовало его, и попросил чертежи.
Расстегнул пуговицу пиджака, подошёл боком к столу, за спину директора.
Высловский изучал чертежи и, видимо, совсем забыл о Грице.
Иванцив взял со стеллажа книгу, полистал её, чувствуя, как колотится у него сердце. Положил книгу на место и сделал ещё шаг. Теперь оставалось ещё два шага или даже меньше.
Выждав момент, Гриць сдвинулся ещё немного, нащупал пистолет и начал вытаскивать, но директор оторвался от чертежей, оглянулся на него.
– Интересная мысль, – сказал с уважением, – и нужно применить ваше устройство.
Гриць смотрел на Высловского сбоку и не знал, что ответить. Неужели он начнёт расспрашивать? А оставалось только...
Высловский улыбнулся, и Григорию показалось, что он лукаво подмигнул ему, но, видимо, это только показалось, потому что он вернулся к столу и снова погрузился в чертежи.
Гриць осторожно вытащил пистолет, поднял его и сразу нажал на курок. Звук выстрела оглушил его, и он едва не выпустил оружие, однако успел увидеть, как пуля пробила пиджак на плече директора. Высловский медленно повернулся к нему.
Гриць отступил и загородился от директора пистолетом, держа его неудобно обеими руками перед грудью.
– Что вы?.. – глухо спросил Высловский. Он смотрел на Гриця снизу вверх, и тот увидел в его глазах боль и удивление.
– Я… я ничего… – Гриць прижался спиной к стеллажу и вдруг понял, что теперь отступать некуда: поднял оружие и выстрелил прямо в лицо директора.
Высловский зашатался и упал на стол.
Гриць стоял и тупо смотрел, как стекает кровь из разбитого черепа на полированную поверхность стола. Наконец опомнился, засунул пистолет в карман, быстро собрал чертежи, следя, чтобы не запачкать их кровью, вытащил из-под тела Высловского папку, положил чертежи и завязал шнурки. Делал это почти машинально, хотя всё время был в напряжении и прислушивался к малейшему шороху, как будто что-то могло угрожать ему в пустом доме.
Почему-то на цыпочках пробежал в прихожую. Уже взялся за замок, но вспомнил, что забыл оставить записку. Вернулся также на цыпочках, положил на стол записку так, чтобы она сразу бросалась в глаза. Уже спокойно осмотрелся, не оставил ли каких-то следов, и уверенно направился к выходу. Осторожно открыл дверь и выскользнул на крыльцо. Замки щёлкнули за ним, и Гриць посмотрел, нет ли кого-нибудь на улице.
Никого...
Пробежал по дорожке к выходу, калитка не скрипнула, и солнце ударило ему в глаза. Голова сразу почему-то закружилась, и он едва не упал, но сразу взял себя в руки и направился к парковым воротам.
– Иванцив! – услышал вдруг где-то сбоку. – Олесь!
Не остановился и шёл, сгорбившись: знал, что произошло что-то ужасное и теперь он пропал, но всё же шел, не оборачиваясь, как будто в парке было спасение.
– Олесь! – крикнули ещё раз совсем близко.
Уже нельзя было не остановиться. Оглянулся и узнал Клапчука. Улыбается и протягивает руку. Неохотно пожал её.
– От Стефана Фёдоровича? – спросил Клапчук.
Проныра проклятый, всё он знает, везде суёт свой грязный нос. Пролез в комсорги цеха, капитал себе зарабатывает!
И всё же Гриць попытался выкрутиться.
– Какого Стефана Фёдоровича? – притворился удивлённым.
– Нашего директора – Высловского.
– Разве он здесь живёт? – Знал, что не выкрутится, но надо было что-то говорить. А может, в конце концов, и минёт?
– В том домике.
Всё... Теперь все... А если и этого?.. Почувствовал холодную тяжесть оружия. Заманить куда-нибудь – и...
– Я у знакомого был... В особняке рядом... – продолжал врать, хотя знал, что всё это бесполезно. – Оказывается, директор рядом живёт...
– А я к Стефану Фёдоровичу. – Клапчук махнул портфелем и добавил многозначительно: – Он просил материалы для доклада.
– Зачем же беспокоить директора дома?
– А он сам велел прийти.
Гриць заговорщицки подмигнул Клапчуку.
– Может, позавтракаем? Я деньги получил, бутылку поставлю.
Клапчук засмеялся весело.
– Да я же не пью.
Гриць едва сдержался, чтобы не ударить в ненавистное лицо.
– Составишь мне компанию, – не отступал.
– Бывай… – помахал тот рукой.
Повернулся и ушёл, проклятый псарь.