– Доказательство неопровержимое, – констатировал подполковник. – А что вы знаете о его тёте?
– Она жила в Бродах, приезжала когда-то в Острожаны, и я слышал разговор Жмудов с тётей. У неё был сын. Потом в деревне говорили, что он подорвался на мине. Ты слышал? – спросил он у Филиппа.
– Уже после войны, – ответил парень.
– Как его звали?
Андрей вопросительно посмотрел на Филиппа и покачал головой.
– Не знаю.
– Олексой?
– Не могу утверждать.
– Ну, хорошо. Откуда узнали, что Иванцива живёт в Бобрке?
– Я же говорил: в Острожанах живёт старая Кухариха, родственница Иванцивой. Она рассказывала. Ещё сказала, что муж Иванцивой погиб на войне.
Подполковник полистал какие-то бумаги в папке, лежавшей перед ним.
– Вот что, ребята, мы здесь с капитаном немного посоветуемся, а вы посидите там, – кивнул на дверь.
Бутурлак проводил их в соседнюю комнату, дал несколько журналов и вернулся к Яхимовичу.
– А мы ищем его в Тернопольской области… – развёл руками подполковник.
– Согласно информации, полученной из Бродов, Мария Петровна Иванцива в позапрошлом году уехала в Залещики. Значит, имела основания заметать следы. Гриць Жмудь, теперь это совершенно ясно, воспользовался документами её сына. На всякий случай написал, что мать живет в Залещиках. Если бы кто-то начал интересоваться ею, всегда мог оправдаться: мол, переехала в Бобрку.
– Вызывайте машину. Опергруппу в Бобрку!
– Вряд ли Жмудь там скрывается. В конце концов, мы всё равно бы вышли на Иванциву в Бобрке, и он должен это понимать.
– Опергруппу возглавите вы, капитан. Возьмите с собой Андрея Шамрая. Парень, кажется, сообразительный, пусть как родственник явится к Иванцивой и постарается выведать, где сейчас Гриць Жмудь.
Домик Марии Петровны Иванцивой стоял посреди небольшого сада.
Над крыльцом раскинулась груша, усыпанная жёлтыми крупными плодами. От крыльца к калитке вела вымощенная красным кирпичом дорожка, обсаженная сальвией. Георгины тянулись выше забора, отгораживая двор от улицы, а под окнами дома уже зацвели хризантемы.
Калитка была не заперта, и Андрей направился прямо к крыльцу, любопытно оглядываясь.
Видно, хозяйка дома имела вкус: перед крыльцом по обе стороны дорожки посадила штамбовые розы, они уже отцвели, но Андрей представил их расцветшими – действительно, красота невероятная.
Постучал в дверь, но никто не ответил. Заперто. Постучал сильнее и вдруг услышал за спиной:
– Вам кого?
Вздрогнул от неожиданности, обернулся. У крыльца полная женщина, улыбается доброжелательно.
– Я к Марии Петровне.
– Это я Мария Петровна.
– А я из Острожан. Может, слышали: Андрей Шамрай.
Женщина поправила волосы, выбившиеся из-под цветочного платка. Ответила неуверенно:
– Что-то не помню…
– Племянник Северина Романовича.
– А а… Тот мальчик, которого он взял к себе? Ну ты и вырос. – На мгновение её глаза помрачнели, и Андрей понял, что она вспомнила сына.
Она вытерла руки, засуетилась:
– Проходи, Андрейка, я сейчас ужинать тебе дам, ты какой-то истощённый…
– Да нет, спасибо.
– Не говори. – Она легко поднялась на крыльцо, открыла дверь и пошла вперёд, приказывая: – Не стесняйся, сынок, я тебе сейчас колбасу поджарю с картошкой или, может, яичницу хочешь?
«Гриця здесь нет», – подумал Андрей, хотя пока не было оснований для такого категоричного вывода. Просто эта женщина просто излучала доброжелательность и искренность, кажется, она не могла быть скрытной, потому что даже не спросила, зачем Андрей пришёл к ней и как нашёл.
Если бы Гриць скрывался здесь, непременно бы выдала себя чем-то - взглядом или вопросом, внутренней настороженностью, а она хлопотала на кухне совершенно спокойно: усадила Андрея за стол, застелённый чистой клеенкой, спустилась в погреб, принесла полный кувшин молока, нарезала хлеб толстыми ломтями, наконец поставила перед парнем целую сковородку яичницы и только после этого присела напротив, удовлетворённо наблюдая, с каким аппетитом принялся Андрей за еду.
Парень и в самом деле проголодался: ел быстро, время от времени поглядывая на Марию Петровну, которая уставилась в него, опёршись подбородком на ладони. В её глазах Андрей прочитал теперь любопытство и, утолив немного голод, объяснил:
- Мы здесь в Бобрке со студентами. Самодеятельность. А я вспомнил: баба Кухариха рассказывала, что вы здесь, вот и решил...
Это объяснение, вероятно, совсем удовлетворило Марию Петровну, потому что искренне улыбнулась и сказала с упрёком:
- Старая тарахтелка, я же просила... - Вдруг спохватилась и не доказала, о чём именно просила бабу Кухариху, однако Андрею и так было всё понятно: не рассказывать о переезде Иванцивой в Бобрку.
Андрей выпил стакан молока, Мария Петровна налила ещё один, и он не отказался.
Пил теперь маленькими глоточками и думал, как нетерпелив Бутурлак: оперативная группа окружила дом Иванцивой, Бутурлак притаился у калитки за кустами, готовый в случае необходимости немедленно прийти Андрею на помощь. Ведь предполагали, что здесь может быть Гриць, и не один. Капитан дал Андрею пистолет, который оттягивал сейчас карман его пиджака.