― Ну, я всегда проверял твои зрачки, прежде чем уснуть и подключиться к твоему разуму. Скорее всего, "солнце", которое ты видела, на самом деле просто было моим фонариком. ― Но он не был уверен в этом. ― Но помни, это всего лишь теории. В этой процедуре еще столько всего, чего мы не понимаем. Все немного загадочно.
― Логично, ― медленно сказала я. ― Но это не объясняет туман или снег.
― Больше теорий, ― с усмешкой ответил он.
― Должно быть интересно.
― Туман, вероятно, был из сыворотки, которую вливали через твою капельницу, когда нас связывали друг с другом. Мое сознание всегда становилось затуманенным, так что, может быть, это выражалось в форме тумана для тебя?
― Звучит не так убедительно, как теория солнца, но продолжай, ― подразнила я.
― Со снегом, наверное, то же самое. По мере того, как сыворотка выходила из твоего организма, она оставляла за собой ощущение холода в твоих венах, поэтому каждый раз, как сыворотка выделялась и цикл подходил к концу, ты рационализировала холод в венах со снегом, который усыплял тебя.
― Значит, у меня действительно странное воображение.
― Или гениальное. Ты придумала творческий способ объяснить все, что с тобой происходит, ― сказал он, его голос казался почти впечатленным.
― Я очень творческая, ― согласилась я. ― Так значит, у каждого цикла был заданный промежуток времени? Казалось, что завершение цикла зависит от того, насколько быстро я выполню каждое задание.
― Нам повезло, что все совпало именно так, но все точно зависело от времени.
― Но было такое чувство, что циклы стали длиннее к концу.
Хейден виновато опустил взгляд.
― Что? ― спросила я, пытаясь выудить из него его секрет.
― Ну, я может быть сказал, а может и нет, твоей семье, что мне нужно больше времени с тобой для последующих заданий, ― признал он.
― Но все-таки не сказал? ― спросила я, думая о том, что это похоже на правду.
Чем дольше длились задания, тем сложнее они становились. Было понятно, что ему нужно было больше времени, чтобы убедиться, что я их все выполню.
― Не совсем. Я просто хотел проводить с тобой больше времени. ― Он неловко сглотнул при этом откровении. Совершенно очевидно, что он не был готов выразить свои чувства. ― Конечно, я не понимал, что именно поэтому циклы становились длиннее, как только я попадал туда, поскольку я забывал всю ценную информацию, как только мне делали наркоз.
Он казался расстроенным из-за этого факта, но его появившаяся на лице улыбка сказала мне обратное.
Мне понравился улыбающийся Хейден. Его ухмылка могла растопить ледник.
― Кроме того, ты можешь себе представить, как мне было неловко поцеловать тебя... в твоем сознании, а затем проснуться в комнате с твоими родителями. Не самый лучший способ разделить свой первый поцелуй с кем-то.
При упоминании о нашем поцелуе мое сердцебиение мгновенно ускорилось, и я прокляла эту дурацкую машину, которая измеряла пульс. Хейден взглянул на быстро пищащую машину, но ничего не сказал.
― Думаю, технически мы еще не целовались, верно? ― спросил меня он, подняв бровь, как всегда делал, из-за чего мой разум затуманился сильнее, чем когда я впервые проснулась после комы.
― Я не знаю, справедливо ли говорить об этом, пока я подключена к этой машине, ― возразила я, не в состоянии игнорировать постоянный звуковой сигнал, который, похоже, не собирается замедляться, пока Хейден в комнате.
Он наклонился поближе и положил руку на мою, постукивая по небольшому резиновому зажиму, который держался на моем пальце.
― К какой, этой? ― спросил он невероятно глубоким и мягким голосом.
Машина ускорилась на несколько ударов.
― Да, к этой, ― с раздражением ответила я.
Теперь он был так близко, его улыбка ни разу не дрогнула, а звуковой сигнал на моей машине становился все быстрее.
― Мне она вроде как нравится, ― прошептал он, сдвигая датчик с моего пальца и сокращая пространство между нами.
Этот поцелуй был не таким глубоким, как наш (воображаемый?) первый. Он слегка прильнул своими губами к моим всего на несколько секунд и снова отстранился, его потрепанная легкая щетина щекотала мою кожу.
― Это очень непрофессионально, ― тихо пошутила я, слегка тыкнув его нос своим.
― Я вроде как паршивый доктор, ― согласился он, снова наклонившись и еще раз медленно и долго целуя меня.
От него все еще пахло мылом, и его длинные пальцы мягко тянулись по внутренней стороне моей руки к запястью, посылая мурашки по шее. Через мгновение он осторожно отстранил свои губы от моих и встал.
― И я должен позволить тебе отдохнуть.
― Что? ― недоверчиво спросила я. ― Хейден Темпл, ты не можешь просто поцеловать меня и затем уйти. Ты сейчас посадишь сюда свою задницу и закончишь объяснять мне все, или я столкну тебя со скалы при следующем удобном случае. Дверь открывается в обе стороны.
― Я рад, что не просто так выдумал твое упрямство, ― с многострадальным вздохом сказал он, все еще направляясь к двери и безмолвно сообщая мне, что я проиграла эту битву: я должна поспать, вне зависимости хочу я этого или нет.
― Ты не выиграл, знаешь ли, ― самодовольно сказала я ему. ― У меня много вопросов и я знаю, где ты работаешь.
