Однако до сих пор по заведенному кем-то когда-то порядку вице-губернатор сидел на подобных заседаниях молча. Кажется, иногда он умудрялся даже спать. А вот сейчас решил заговорить:
— Я полагаю, что перехват кораблей в море поставит наше правительство в тяжелое положение. Придется объяснять причины нападения, оправдываться, даже, не исключаю, вернуть призы и заплатить компенсацию — кто знает, как сложится диалог Мадрида и Лондона.
Хм-м. Возможно-возможно. Но отказываться от барыша? Губернатор не задал вопроса, хватило прикушенной губы и опущенного взгляда.
— Я вот что предлагаю. — Второй заместитель губернатора улыбнулся и прищурил правый глаз.
Флот был готов отплыть из Порт-Ройала в середине октября. Жара спала, море успокоилось, стояла та прекрасная погода, когда Карибы из солнечного ада превращаются в теплый и благодатный рай. Лучшее время для джентльменов удачи и авантюристов всех мастей.
Закончена погрузка боеприпасов, запасных мачт, парусины и канатов, всего-всего, что может потребоваться в опасном походе. Бочки с сухарями, солониной и фасолью, водой и ромом аккуратно расставлены и принайтованы, обустроены места для морской пехоты, в которую превратятся самые обыкновенные солдаты сразу, как только поднимутся на борт.
Все, можно сниматься с якоря.
До этого штурман Макон сломал себе голову, пытаясь найти возможность отвертеться от этой «великой операции», как высокопарно именовалась предстоящая афера, но так ничего и не придумал. Как ни крутись, а пушки форта сейчас и боевые корабли в плавании легко пресекут любую попытку бегства.
Оставалось надеяться на чудо, удачное стечение обстоятельств. Ну или на то, что графиня или ее гость, с недавних пор переставший вообще выходить из своей каюты, все-таки найдут выход.
Ох уж этот гость, вот жизнь у человека! Служанка графини в его каюте проводит больше времени, чем у госпожи. Что уж там происходит, естественно, никому не ведомо, но судя по доносящимся охам и ахам, скучать голубкам не приходится.
Вон на другом конце рейда шхуна «Чайка». Уж как ее хозяин Гиллмор стремился подняться на борт «Мирного», это ж целую историю сочинить можно, чтобы в портовых кабаках потом рассказывать. И просил, и деньги предлагал, и чуть не все блага мира обещал. Не иначе тоже о женской ласке размечтался.
Только ничего не вышло. Приказ графини был четкий — что хочешь делай, но чтобы здесь его не было. То-то.
Зато на берегу с тем же Гиллмором общалась запросто. Но без вольностей! Точно. Откуда известно? Так видно же. По ее тону, взглядам. И по раздосадованной физиономии сквайра, между прочим, тоже.
Но это все в прошлом. Сигнал к отплытию, он вообще режет жизнь. Каждый раз на то, что было до, и то, что будет после. Знать бы, что это будет…
— Эй, на «Мирном», принимайте пехоту!
Что там? Шлюпки, идут одна за одной. Господи, да сколько ж их.
— Боцман, принять пехотинцев, разместить!
А это кто? Офицер?
— Капитан Тилни! — отрекомендовался высокий господин с офицерскими нашивками. — Вы здесь старший?
— Капитан Макон. — Никакой не капитан, естественно, но какая этому сухарю разница? — Прошу в мою каюту, ваших людей разместят внизу. Извините, но удобств не обещаю.
— Ничего, — Тилни пошел за Маконом, — надеюсь, это ненадолго.
— А уж я-то как надеюсь. — пробурчал себе под нос моряк.
Знакомство Тилни с госпожой графиней состоялось следующим утром, уже в открытом море. Легкий ветерок и скрип снастей — благодать, изредка прерываемая могучим боцманским рыком.
Дама была мила и очаровательна, пехотный капитан — мужественным и галантным, так что шесть дней плавания прошли в светских, можно сказать куртуазных беседах. А ранним утром седьмого дня на горизонте показались башни фортов Сен-Хуана.
То ли кастильцы появление двух десятков кораблей проспали, то ли не придали им значения. А может сама госпожа удача покровительствует смелым и решительным. Но фрегаты спокойно подошли к фортам и отсалютовали бортовыми залпами почти в упор. И сразу, не дав защитникам опомниться, развернулись и повторили приветствие, напрочь лишив противника возможности к сопротивлению.
И сразу на грот-мачте флагмана взвился алый флаг — сигнал транспортам войти в бухту и высадить десант.
Кто-то в фортах все же попытался продолжить бой, какие-то пушки стреляли, даже умудрились потопить один из фрегатов, но на этом, собственно, и все. Пехотинцы практически без потерь высадились на берег и помчались вперед, очевидно точно зная что и когда им надлежит делать. Но команду «Мирного» это уже не интересовало. Флейт развернулся и ушел в море, встав на якорь вдали от берега.
В городе гремели выстрелы, перемещаясь все дальше и дальше вглубь континента. Мушкетная стрельба началась и в форте. Как уж нападавшим удалось так легко проникнуть за каменные стены, моряки не видели, но, кажется, подготовка экспедиции и впрямь была тщательной. Настолько, что уже к полудню всякое сопротивление кастильцев было сломлено.
