С берега просигналили: «Встать на якорь, ожидать представителя губернатора».
Нормально? Не таможни, не администратора порта, а самого губернатора, словно у того других дел нет.
Но команду следует исполнять. Особенно когда с форта смотрят серьезные такие пушки. И, кажется, готовые к бою. Во всяком случае солдаты вокруг них вьются, словно пчелы вокруг чашки с медом. В голову штурмана Макона пришла еще одна ассоциация, поярче и поколоритнее, но на борту дама, господа, дама.
— Убрать марсели, приготовиться к постановке на якорь!
Удачно встали. Недалеко от берега, форт защищает от ветра, удобно спускать и поднимать шлюпки. Молодец, капитан. Да, капитан. Пока нового не назначили, Макон не штурман, а именно капитан. И уже может претендовать на сдачу лейтенантского экзамена.
Только зачем? Парадокс, но штурман вроде бы и не офицер, но получает не меньше старпома, имеет собственную каюту и намного меньше проблем, чем у тех же лейтенантов.
А уж штурман на «Мирном» так и вовсе баловень судьбы, со здешней-то оплатой. Следи себе за курсом, иногда командуй парусами, но это так, чтобы со скуки не помереть. Не захочешь — никто не заставит. Какие паруса, когда у меня счисление не сходится! Желаете в южные льды впороться? Нет? Так и отстаньте, господа, когда закончу — скажу.
Но сейчас деваться некуда. Кто-то что-то намудрил, Буагельбер, грамотный моряк, куда-то исчез, в его каюте поселился молодой парень, еще недавно раб и, по надежным корабельным слухам, любовник капитана. Живут же люди! А ты, Макон, давай командуй. А потом в здешнем порту трепись, что офицеров на «Мирном» не осталось, так что давайте грузите нас чем подороже, да отправляйте уже восвояси.
Впрочем, за такие деньги можно и пострадать, в захваченном галеоне ценностей взяли немерено. Осталось их в безопасное место определить, да честно поделить. Иногда, правда, грызет червячок сомнения, не уплыл бы тот галеон с денежками куда-нибудь к черту на рога. Но недолго. Быть того не может, чтобы графиня свое из ручек выпустила. А раз она здесь, то все будет в норме. Куда ж она без штурмана? Никуда. Так что делаем что прикажут и живем спокойно.
Кстати, на корабле ведь не спрячешься, удалось подслушать других морячков — все так рассуждают.
Что там, на берегу?
Сигналят, что шлюпка выходит? Милости просим, мы готовы, только хозяйку позовем, ей тоже на встрече быть положено. От самого губернатора посланец, понимать надо.
На борт легко поднялся богато одетый молодой человек, явно привыкший и к жаре, и к кораблям.
— Сквайр Норрис! Джентльмены! И леди, безусловно, Ваше сиятельство, тысяча извинений. Прошу, приказ господина губернатора. — Он передал пакет, запечатанный большой сургучной печатью.
Какой еще приказ?
Вот это да! Красивым почерком профессионального каллиграфа написано:
И приписка от руки:
Лихо. Лишь недавно три сотни рабов едва пережили плавание на флейте, а что делать с тремя сотнями солдат? Их как селедки в бочке не утрамбуешь.
Увидев вытянувшееся от удивления лицо графини, молодой человек поспешил разъяснить:
— Не переживайте, плавание будет коротким. Всего-то не дольше недели. Но, скорее, управимся и за три дня.
Ну, если так. Опять же, куда деваться?
Как позже выяснилось, выжившие моряки золотого конвоя благополучно добрались до Бриджтауна и в красках рассказали о коварном и жестоком, естественно, нападении кастильцев. Собственно, ради этих рассказов мадам де Ворг графиня де Бомон с лейтенантом де Савьером и провернули эту авантюру. Галлии был жизненно необходим конфликт между Кастилией и Островной империей. Яркий, требующий немедленного и жесткого ответа. Повторное, пусть даже и неудачное нападение кастильцев на золотой конвой идеально решало эту задачу. Само же золото стало лишь нежданной наградой героев, на которую, на самом деле, изначально никто не рассчитывал.
Капитан Эллингтон, естественно, был повешен в торжественной обстановке и при большом скоплении народа. Перед смертью что-то кричал о целых двух магах, уничтоживших его корабли, но кто ж поверит в эту чушь. Двоих магов можно послать охранять золото. Можно — чтобы это золото захватить, но для этого надо точно знать, когда и на каких кораблях его повезут. А в эту тайну, помимо самого капитана, были посвящены лишь пятеро самых доверенных вельмож императора.
Так что быстро перешедшие в хрип вопли этого труса были встречены зрителями с искренним одобрением.
