— Сокровища Али-Бабы, два мешка, набитых золотишком, — пошутил Павел, и медленно ощупал мешковину. Не на шутку озадачился предварительным осмотром — в одном мешке оказался самый обычный чемодан, подобный тому в котором небезызвестный счетовод концерна «Геркулес» таскал десять миллионов рублей. А вот во втором мешке оказались два свертка — в одном разобранный автомат Калашникова, только что поступавший на вооружение АК-74, «весло» с тремя магазинами. И оцинкованная коробка с патронами, правда без ключа для ее вскрытия.
— Ай, яй — зачем же такие игры затевать?
Павел только укоризненно покачал головой. Наличие автоматического пистолета Стечника в его бесшумном варианте АПБ, с двумя глушителями и пятью магазинами наводило на разные нехорошие мысли, как и коробка с патронами — словно массовый отстрел жертв намечался по всей республике. Оружие это весьма специфическое, и у обычных граждан сейчас не встречается — не «лихие девяностые» на дворе, а самый махровый «застой». Для следователей было бы очень интересно, откуда взялось эти стреляющие предметы, но Никритин не собирался ставить их в известность о своих находках…
— Теперь, дорогие родственники, мы несметно богаты. Если все это разумно тратить, то советских рублей нам хватит до конца «перестройки», а валюты и золотишка до начала следующего тысячелетия. Как сказал Остап Бендер — «сбылась мечта идиота — я стал миллионером!»
— На миллион тут не тянет, зять, но что нашей семье хватит надолго, это точно. И стволы имеются, чтобы рэкетом через десять лет заняться, разбогатевших соотечественников лишать всего неправедно нажитого, — «Лаэ» включился в игру, и они мысленно посмеивались, глядя на ошарашенное лицо Эльзы. Девушка их слушала с вытаращенными глазами, и сама то бледнела, то краснела, не веря услышанным словам.
И не выдержала, вздрагивающим голосом произнесла, с укоризной:
— Но как так можно, дедушка, Паша. Это ведь не наше, все это богатство. Не честно такое с нашей стороны будет…
И осеклась, смотря на внезапно захохотавших «Лаэ» и Павла, тем до слез стало смешно. Наконец, девчушка сообразила, что ее провели и разыграли, и засмеялась вместе с ними. Веселились минут пять, пока Никритин не стал обматывать чемодан мешковиной, и не произнес уже серьезным голосом, показывая, что шутки закончились:
— Альберт, ты наверх, примешь груз, поможешь Эльзе подняться. А я ее отсюда подсажу. Представляю, как вытянутся рожи тех мерзавцев, кто сюда придет за всем этим. А «пещера Лехтвейса» уже совсем пуста, богатств Али-Бабы нет, и таинственные соперники непонятно кто.
— Жутко им станет, подумают, что «раскрыты». Либо мальчишки набезобразничали, ничего не боятся! Они по таким кладбищам лазят частенько…
«Лаэ» осекся, его лицо стало напряженным. Ветеран достал пачку сигарет, прикурил одну, вот только дымить не стал — наклонился над гробницей и опустил вниз дымящуюся сигарету.
— Снизу воздух идет, дымок то вверх тонкой струйкой поднимается, а должен клубком собираться. А тут как из печки с хорошей тягой. И посмотри на эти плиты, Паша, они ведь иные, ровные, чем на полу. Это крипта с двумя уровнями, с великолепной вентиляцией, не будь я архитектор!
Павел наклонился, внимательно посмотрел, подсвечивая себе фонариком — от лампы эстонца света не хватало. Внутри пустого гроба, но судя по останкам праха, там лежал раньше усопший, кости которого просто выбросили из подземелья, ровно отесанные каменные плиты, причем уложенные на окаменевший со временем раствор.
— Хм, а ведь так оно и есть! Ты прав, «Лаэ», нужно вскрывать, раз пришли и уже испачкались по самое «не хочу»!
— Вот эта плита ровнее и чуть больше других. По ней может быть лаз на нижний уровень. Слышал я о таких хитростях — наверху в склепу первое захоронение, уровнем ниже второе. А под ним еще находится еще одна крипта — там третье погребение.
— Ладно, попробуем вскрыть!
Павел взялся за ломик и принялся отковыривать раствор, кроша его заостренным концом. «Лаэ» тоже включился в работу, и через несколько минут они всунули один из ломов в отверстие. Навалились вдвоем, и неожиданно плита легко сдвинулась с места и приподнялась.
— Там крипта, Пауль, — «Лаэ» от волнения назвал его на местный лад, и хотел было спуститься первым вниз, но Никритин решительно придержал эстонца за руку:
— Не торопись, я сейчас все посвечу внизу фонариком, и посмотрю, что там есть, и чего нет. Хорошо?!
Альберт Генрихович только кивнул в ответ, и Павел улегся в гроб, мысленно отметив, что лишь бы не для «примерки», как он сам поступит спустя тринадцать лет с человеком, который, вне всякого теперь сомнения, имеет прямое отношение к этому погребальному тайнику. Он ожидал окунуться в запах тлена и смерти, ощутить тот самый сладковатый привкус, от которого сердце в груди замирает. Но ничего подобного — «Лаэ» был прав — неизвестные строители обеспечили крипту хорошей вентиляцией, внутри сухо, никакой влаги на стенах.
— Охренеть! Лопни мои глаза!
