Под знаком феникса полностью

— Построить множество электростанций можно, но крайне важно, чтобы электричество охватывало все сферы жизни народа. Всеобщая телефонизация населения во благо общества, отсюда потом и мобильная связь. А сейчас телефоны по разнарядке, как предмет роскоши. Хотя это крайняя необходимость. Телевидение заключается не в трех программах, их должно быть намного больше — исторических, культурных, спортивных и прочих. И сразу резко вырастет информированность населения, и как следствие, понимание стоящих перед обществом проблем. Создать систему ОГАС, которую забросили — чудовищная ошибка! Компьютеризация, создание информационных сетей — все это есть самое прямое производное электрификации! Таким образом, она у нас тоже не закончена, и лишь после этого появится возможность создать настоящий социализм. Но хоть одно уже сейчас есть, и это резко отличает СССР от других стран.

— Интересно, а что именно?!

— К сожалению, Леонид Ильич, это пока лишь озвученная на словах идея — «все во имя человека, все для блага человека».

— «Люди хорошие, душевные» — только за пять лет «перестройки» все озверели, перемены произошли разительные — преступность просто захлестнула всю страну. «Зверь» вылез, Леонид Ильич, с клыками и когтями, все по Радищеву. Выходит, идеологическая обработка населения поверхностная происходила, для отчетности. Но этому не стоит удивляться, так оно и бывает, когда тебе лгут каждый день и заставляют принимать ложь за правду. Так что посеешь, то и пожнешь…

— Система, построенная на лжи?

От лица Брежнева можно была прикуривать, но Павел только пожал плечами, и спокойно произнес:

— На лжи, Леонид Ильич, причем на тотальной. Реальная картина удручающая — приписки давно стали нормой. В Узбекистане хлопка реально собирают намного меньше, чем вам докладывают, получая за «туфту» ордена и премии. Причем сговор тотальный, сверху донизу. Про торговлю и говорить не буду — там уже сложившаяся система коррупции, куда включен партийный аппарат. Разворовывать народное достояние увлекательное занятие, а кто не желает делиться «нажитым непосильным трудом», то на этих «товарищей» есть ОБХСС. Давненько существуют «цеховики» и «теневые схемы» — а с телевидения вещают, что капитализм загнивает, но как, сука, приятно пахнет. А вот от гниющего «социализма» нет запаха — гнить через десять лет будет нечему — и полки пустые, и в закромах мыши.

Павел прекрасно понимал, что играет с огнем, и дышит в затылок неизбежное. Но так он жил сорок с лишним лет, первую треть срока убивая, а вторые две трети ожидая, что смерть придет и за ним самим. Привык как-то, и для страха в душе уже не оставалось места.

— Один положительный фактор имеется и самый весомый — сейчас простые люди верят в социализм, которого нет. Вернее, они разделяют идеалы, в то время как их руководители на местах и выше, уже давно стали законченными циниками, просто скрывают свое истинное мурло за громкими словами и партбилетами. Так что только за вами, Леонид Ильич, нелегкий выбор, и от него все зависит. Сейчас ситуация как в той песне из кинофильма — «а куда нас следующий шаг, страшно, если мы шагнем не так»…

— Что за фильм, и что за песня?

— Фильм вроде недавно на экраны вышел — «И это все о нем». Простенький, как я помню, в своем юном теле я еще его не смотрел. Там почти по-детски показаны приписки, безобразие, конечно, но невинная детская игра по большому счету. Но вот песню о России тогда запомнил, и на память она мне пришла, когда я сам чуть не стал зачинщиком локальной войны.

— О России?

— Именно так, Леонид Ильич. Я знаю, что постоянно были установки о борьбе с русским «национализмом» ради идеологии интернационализма. А в песне именно о том говорится, что нас всех уже сейчас потаенно тревожит. Вы ведь знаете, что произошло на Украине с момента распада СССР?

— Ты написал о том коротко, да и признаться, поверить в это трудно. Давай так сделаем сейчас — ты сейчас все расскажешь мне по порядку. А я послушаю рассказ и подумаю.

— Хорошо, только это займет много времени, если приводить детали. А вы как себя чувствуете, сможете выслушать?

— Нормально, ты рассказывай, давай, время у нас есть…

Павел перевел дыхание — он сильно устал, вымотался. И каково было Брежневу, человеку отнюдь не молодому, старцу фактически. Но генсек, к его удивлению выдержал, вот только лицо стало по-настоящему страшным. Тихо произнес, голос был дрожащим, но не от страха или болезни, от ненависти, словно он до краев налился звенящей яростью.

— Не пропололи мы эту дрянь, вот и пришла расплата за мягкосердечие. Не с тем национализмом боролись…

Леонид Ильич взмахнул рукой, и устало прикрыл веки. Вечерело, и уходящее в закат солнце сделало лицо вождя по цвету багровым, но пятнами, как шкура леопарда. Но побеспокоить его никто не решался — ни охрана, ни стоящие на отдалении врачи. Старик так на них рявкнул раз, когда час тому назад они попробовали подойти, что моментально стало ясно, к чему могут привести дальнейшие настаивания.