Мужчиной, который показал каким он должен быть настоящий мужчина. По-европейски – вежливым и тактичным, по-русски – сильным и ответственным за свою женщину. Это было так необычно и ново: видеть в бойфренде, не партнёра, как у всех женщин, который делит с тобой трудности пополам, а – Мужчину. Мужчину, который не боится быть мужчиной, который не боится быть сильнее Женщины, и решать все трудные задачи самостоятельно, ограждая от них свою Женщину.
Он так и не позволил ей ни разу заплатить за общий счёт, даже когда они ходили в дорогой ресторан «The Witchery by the Castle» в старом замке. На накрытом белоснежной скатертью тёмном дубовом столе возле старинных фарфоровых чашек грелся изогнутый чайник, полный зелёного чая со сбором норвежской ели, листьев дуба, можжевельника и лесных ягод.
Рядом официант услужливо примостил небольшую хрустальную вазу с маленьким вересковым букетиком, принесённым её Мужчиной. Белые, как снег, хлопковые салфетки, скрученные и перевязанные алой ленточкой, лежали рядом с массивным чуть позеленевшим от времени бронзовым подсвечником в виде устремлённого вверх перекрученного каната, на котором отбрасывала неяркий свет толстая восковая кремовая свеча.
Два массивных резных деревянных стула каштанового цвета с жаккардовой обивкой фисташково-коричневых узоров, гармонировали с чуть увядшими жёлтыми розами кофейных гобеленов, повидавших не одно поколение владельцев замка.
– Значит, через две недели ты возвращаешься в Россию? И мы расстанемся навсегда? – голос её дрогнул.
– Дорогая, это жизнь. Срок моей стажировки закончился. Как бы я не хотел быть с тобой, но пора возвращаться в Россию.
– И что ты там будешь делать?
– Буду искать работу. Закончив наш с тобой «Heriot Watt», я думаю, обязательно что-нибудь найду. Я буду тебе звонить. Будем общаться. А когда получу отпуск, обязательно приеду к тебе, где бы ты ни была.
Она перевела глаза на стену, запахнутую в шоколадный гобелен, казалось, изучая особенности искусства старинного переплетения нитей, о чём-то сосредоточенно размышляя.
– Милый, хочешь, я поговорю с отцом. Он, наверняка, сможет что-то придумать у себя в Statoil`е, и ты останешься в Европе.
– Нет, не нужно. Я сам.
– Ты не хочешь быть со мной? – её глаза покраснели, и в них сверкнула отблеском слеза.
– Очень хочу, но… Я не хочу быть обузой… И не хочу неприятностей для тебя и…
– Всё. Я решила. Теперь это мой вопрос, – перебила она, незаметно для себя повторив его обычные слова.
Впервые в жизни она вдруг почувствовала решимость и способность преодолеть любое препятствие. Она знала, что отец, с его «правильными принципами» всегда против того, чтобы оказывать какое-то содействие кому бы то ни было в трудоустройстве, и уж тем более русским, против которых у него было скрытое предубеждение и которое он старался не афишировать перед дочерью.
Она была полна того внезапного подъёма духа и способности преодолеть любое препятствие, которые вдруг вырываются из женщины, в минуты опасности. А уж борясь за свою любовь, её не остановит ни «горящая изба», ни «конь на полном скаку», ни «отец с принципами».
Осень в темно-сером унылом фраке будней рассеянно дирижирует колкими порывами ветра, «спамит» желтыми, красными, бурыми листовками, рекламирующими полезные свойства предстоящих холодов, намекая на скорые зимние активности, лыжи, коньки, сноуборд, а для тех, кто на это «не ведётся» – просто предлагает обновить свой тёплый гардероб и хорошенько укутать то, что так и не было идеально отшлифовано бессмысленными пробежками летом и изнуряющими тренировками в спортзале. Укутать и успокоиться…
Выйти на балкон с горячим стаканом глинтвейна, окинуть взглядом внизу нескончаемый поток машин на Коломяжском проспекте, продирающихся через застывшие от озноба «пробки», почувствовать холод бессмысленной суеты, передёрнуть плечами от проникшей внутрь тебя не прохлады, нет, – морозного безразличия осени, усмехнуться и отпить глоток горячей живительной влаги, вкачнувшей в тебя заряд жизненной энергии, зная, что через минуту, ты вернёшься в теплый дом… К теплу и любви…
Лена сделала ещё глоток глинтвейна. Очередная горячая волна приятно растеклась по телу. Стало хорошо. «Какой интересный мужчина…», – вернувшиеся такие же тёплые мысли приятно обняли её. Вспомнилось их первое свидание в музее, прогулка по Невскому проспекту. На душе было уютно и хорошо. Его бархатный твёрдый голос вновь зазвучал к неё в голове:
