…Если бы скитальцы продолжили свой путь еще на сорок стадиев по прямой вниз, к устью реки, перед ними предстало бы поселение Дувра.
В давние времена у Дувры встречались пути и дороги корабельщиков и возчиков соли, шла бойкая торговля между селениями верховья и низовья реки. Сюда возили разнообразные товары. Сейчас же Дувра доживала свои последние годы.
В этом городишке на берегу Тираса жил, не так уж и давно, смелый и мудрый человек, о котором пойдет сейчас наш рассказ. Звали его Апта́са, что значит трудолюбивый, добрый и энергичный. Хижина и загон, обживаемые нашими скитальцами, были когда-то его владениями. Но ему было суждено попасть в рабство к тирийцам…
…Стояла поздняя осень. От дождей почернели загоны, ветер дул резко и враждебно. Скотина и пастухи продрогли до костей и не могли больше оставаться в поле.
Торопясь до снега добраться к своим очагам, люди гнали отары на зимовку и возвращались в город. Души пастухов словно переселились в свирели и бучумы[14], которые с гребня холма возвещали их приход. Собаки с радостным лаем бежали впереди.
Но город встретил их молчанием и склоненными головами. Умер Гети́ус, ум и сердце тирагетов. Несколько поколений знало его как самого значительного и достойного, порой вселяющего страх главу племени. Никто никогда не дерзнул усомниться в его авторитете, опыте или нарушить традиций, которые он завел в Дувре. Все прилегающие селения, а прежде всех Хориба, добровольно встали под его защиту.
Старый Гетиус прожил долгую, полную событий и радостей жизнь. В молодости он походил на легендарных героев древних сказаний: с одного удара валил наземь зубра, а врагов своих легко поднимал над толовой и бросал оземь, будто это были глиняные, плохо сработанные горшки.
Исполинская сила и энергия Гетиуса служили добру и благородным целям: он хотел видеть свой край цветущим, а людей — вольными его хозяевами.
Особенно удивительны были его душевная тонкость и сила рассудка. Подданными он правил, не прибегая к силе, и к нему шли с открытым сердцем. Внимали его советам — ведь он ненавидел предательство и беззаконие, побуждал жить и трудиться честно.
Правитель питал отвращение к лени и всякого рода излишествам. Вино пил умеренно и только по праздничным дням, отпущенным богами и отмеченным в календаре, что был вырезан на стенах храма Асклепия. Этот бог охранял здоровье души и тела людей, исцелял их от ран и пороков.
В свое время Гетиус вел много войн с надменными роксоланами и трусливыми бастарнами, с грабителями-языгами. Предводители свободных даков не раз предлагали ему объединиться; чтобы вместе ударить по римлянам. Но Гетиус не тешил себя иллюзиями, хорошо понимая, что не может тягаться силами с Империей.
Была еще одна причина, которая удерживала его на месте. Хотя римляне приходили на дако-гетские земли с оружием в руках и рьяно стремились, к золоту в горах, они несли с собой и новую культуру: умение лучше обрабатывать металл, камень, дерево; искусство возводить города, крепости, дороги, мосты…
— Не будем состязаться с римским орлом, — говорил Гетиус шутливо. — Научимся лучше у него летать, возвысим свою душу…
Сократ был его любимым мудрецом.
Когда какое-нибудь судно швартовалось к причалу в Долине Змей, Гетиус прихватывал бурдюк с вином, головку сыра, круглый ржаной хлеб и относил рабам, прикованным к веслам. Не раз он обнаруживал у них больше мудрости, чем у владельца посудины. А если видел, что тот оскорбляет их руганью, — вызывался состязаться с ним в борьбе и быстро припечатывал обидчика к земле, чтобы тот набрался у нее мудрости.
Старик Гетиус очень заботился о процветании города. Он приглашал в Дувру зодчих, разных дел мастеров, жрецов и сказителей.
Он основал и украсил храм в честь главного бога тирагетов — Асклепия. Посредине храма зодчие установили деревянную конную статую этого бога. В одной руке он держал за голову змею, в другой — поводья. Это был символ власти, здоровья и обновления. Снаружи, перед входом, стоял алтарь из белых плит для приношения жертв богу.
Гетиус страстно любил свой край, раскинувшийся вдоль Тираса, и не упускал времени, чтобы возделать и засеять эту землю: люди ухаживали за нею, как за садом. Город окружали поля и виноградники, луга и пасеки. Щедро отдавая соплеменникам жар своей души, он дожил до той поры, когда жители Дувры не знали уже счета скотине, бродящей возле их домов. По весне ягнята расцвечивали западные склоны холмов своей кудрявой блестящей шерстью. Сыры, брынза и творог хранились и густели в прохладе погребов.
Правитель тирагетов был не только трудолюбивым и честным человеком, он был, когда нужно, решителен и непреклонен — его порою боялись. Тот, кто вознамерился бы стать у него на пути, должен был просить защиты у богов, иначе намерение его могло оказаться для него гибельным.
