Они с недоверием смотрели друг на друга: казалось, среди них не было человека, который бы по разуму и душевным качествам мог в какой-то мере заменить ушедшего Гетиуса.
Все требовали, чтобы избранный походил на своего предшественника: был справедлив ко всем, вполне самостоятелен, чтобы ни от кого не зависеть, достаточно умен и учен, чтобы просвещать людей.
После долгих сомнений и перебранок остановились на Аптасе, последнем побеге могучего когда-то древа Гетиуса. До сего времени никто не вспоминал о нем, не знали даже, где он живет, — ведь с тех пор, как он женился на Асе-тедис, он редко показывался в Дувре. Как найти его?
На помощь пришел Герула. Толстенький и добродушный, трудолюбивый, острый на слово, он все делал с умом, ибо вынужден был кормить много ртов: у корабельщика была полная хижина детей. Его смуглая глазастая жена дарила ему только дочерей, тоже глазастых, которых, однако, нельзя было назвать красивыми; стало быть, каждой нужно было готовить приданое. Обычай был таков, что некрасивые сами искали себе мужей и платили за них тем добром, какое у них имелось; если же невесты были красивы, платили, наоборот, женихи.
Круглое лицо Герулы обрамляла рыжеватая борода, пышная, несмотря на то, что он выдирал из нее по волоску-другому, когда был вне себя — от радости или от горя.
Подарив Аптасе Асу-тедис, знавшую три языка — греческий, латынь и фракийский, Герула взял себе за правило приплывать время от времени на триреме к хижине молодых.
Как уже говорилось, головки сыра, приготовленные Асой-тедис, очень ценились в приморских городах. Тирийцы всегда ожидали прибытия корабельщика, расспрашивали про гречанку, — им нравилось, что сыр приготовлен по их науке…
Едва только тарабостас Дувры разведали про жилище Аптасы, как к нему явились посыльные — верховые в полном военном снаряжении и со всеми регалиями, полученными когда-то из рук Гетиуса.
— Мы просим тебя принять высокую должность своего отца, — сказали они ему, поднимая вверх палицы. — Избираем тебя военным вождем и главой всего племени; ты будешь первый среди тирагетов.
Аптаса посмотрел на них с недоумением. Предложение показалось ему неожиданным и странным: он всегда был далек от их дел. То был человек крепкого телосложения, разумный и сообразительный, не щадивший себя в работе. Этим сын Гетиуса отличался от многих дуврских тарабостас.
Зная, что они недолюбливают его, он подумал: неспроста сейчас вспомнили о нем. Видно, племя за эти годы порядком истосковалось по справедливости.
Когда Аптаса строил свою хижину в лощине, ни один из них не пришел помочь, как того требовал древний обычай. Ему посчастливилось, что рядом был Герула, который прислал на подмогу другу двух своих помощников, сняв их с весел.
Предложение вызывало тем большее удивление, что они явно спешили. Среди тарабостас Дувры был некто Му́ка-по́рис, сын мельника. В числе пришедших его не было. Аптаса хорошо знал его, крупного, сильного человека с высоким лбом и темными глазами, над которыми нависали густые брови, соединенные на переносице. Мука-порис был другом его детства. У него он научился метать копье, стрелять из лука.
На последнем году жизни Гетиус отправил обоих у Тиру, чтобы они научились корабельному делу. Старик задумал построить легкую флотилию для защиты города и торговли с городами Понта. Тогда Дувра избавилась бы от положения вассала, к которому принуждали ее тирийцы, и могла бы держать под своим контролем всю долину Тираса, до самого лимана. (В последнее время Офиуза настолько обнаглела, что требовала дары и рабов раз в два года, и это очень злило Гетиуса.)
После смерти старейшины Мука-порис показал себя деятельным и бескорыстно преданным членом общины. Он призывал людей к сплоченности, а также заботился о жрецах и о содержании храма, не прося от города ни малейшего вознаграждения.
Сейчас Аптаса, напомнив им поступки этого благородного тарабостас, извинился и сказал, что хотя он и сын Гетиуса, все равно не достоин высокой чести, которую ему оказывают.
— Я советую вам выбрать Мука-пориса, — проговорил он. — Всем известны его щедрость и богатство. У него больше достоинств, чем у меня.
— Нет, — ответили ему они. — Дело уже решенное. И вновь подняли палицы. — Мы хотим тебя! Ты плоть от плоти нашего Гетиуса и должен продолжать то, что он начал и установил.
Видя, что ему не отказаться, Аптаса с какой-то тревогой в душе принял предложение.
На другой день утро, оставив Асу-тедис одну и погладив Гунаха, он оседлал самого быстрого коня и отправился в Дувру.
Дом бывшего старейшины стал местом, где собиралась верхушка племени. Теперь у дверей стояла стража с копьями в руках. На островерхой крыше развевалось на ветру знамя в виде змеи.
Весть о том, что сын Гетиуса избран военачальником и главой племени, облетела город; люди стали в спешке собираться у храма, где уже ждали посланцы родов и жрецы со знаками власти.
Аптаса произнес перед собравшимися клятву верности. Он принял символы власти и обратился к общине с речью, обещая возродить законы, которые действовали при жизни отца.
