– Что здесь происходит? Сеньор, по какому праву вы ворвались в чужой дом? – строго поинтересовалась Эстель, разглядывая скопище слуг и мужчину с обнажённым клинком.
Корбо повернулся и встретился с девушкой глазами. Эстель продолжала говорить, а у корсара пересохло в горле. Он не мог выдавить ни слова, а лишь слышал, как его сердце, ликуя от радости, бешено стучит в груди. Тэо смотрел на любимую не в силах отвести глаз, как тогда на корабле, когда он увидел её в первый раз. Эстель казалась ему безумно красивой. Светлые волосы девушки, собранные на затылке, открывали восхитительную шею, некоторые локоны, выбившись из причёски, струилась по нежным плечам, лёгкое домашнее платье подчёркивало увеличившуюся грудь, а глаза – её неземные глаза – сердито смотрели на него. Всё это пронеслось в несколько мгновений – и, наконец, до Тэо начал доходить смысл её слов:
– И как вы смеете кричать и шуметь здесь? – возмущалась сеньорита, но вдруг она осеклась. Человек в белом парике с гладко выбритым лицом показался до боли знакомым, и, встретившись с ним глазами, она побледнела. – Капитан… – прошептала Эстель.
"Боже! Это немыслимо – пират в самом сердце Испании! В Мадриде!» Девушку охватило лихорадочное волнение, и шальная, тревожащая мысль прожгла сердце: «Он приехал ради меня?!» Эстель покачнулась и судорожно ухватилась за перила. Корсару показалось, что бедняжка сейчас упадёт, и, перепрыгивая через три ступеньки, Корбо, выронив палаш, бросился к ней и в мгновение обхватил руками её гибкий стан. Эстель, удивлённо распахнув глаза, смотрела на мужчину; похоже, она до конца не верила в реальность происходящего, но руки, поддерживающие её, и лицо капитана, настолько близкое, что его дыхание коснулось кожи, заставило девушку поверить – это не сон.
– А я думала, что схожу с ума… Это действительно ты был вчера под балконом…
Сорвав с головы мешавший ему ненавистный парик, Тэо, прижав к себе Эстель, приник щекой к её нежной кожи и счастливо прошептал:
– Узнала…
– Откуда? Как ты здесь оказался? – растеряно улыбнулась она, а душа сеньориты трепетала и млела.
– Я приехал за собой, – выдохнул Корбо. – Когда ты покинула корабль, жизнь стала мне не мила. Еда сделалась безвкусной… Вино не пьянило… Женщины не манили… А золото не приносило радости… Ты забрала с собой моё сердце, – признался капитан. – Я люблю тебя…, – прошептал он и нежно провёл рукой по лицу девушки. – Больше жизни люблю… – и, обняв, крепко прижал Эстель к груди. – Прости, что сразу не признался в этом, – вздохнул он и, уткнувшись в волосы возлюбленной, закрыв глаза, слушал, как беснуется его сердце. По телу мужчины разлилась сладкая блаженная волна, а в груди словно не могла найти себе места и носилась ополоумевшая непоседливая обезьяна.
Вновь взглянув на Эстель, капитан не выдержал и прикоснулся к её губам. Как долго вспоминая их сладость, он мечтал об этих губах! И вот, наконец, он может их поцеловать ….
Совершенно не замечая слуг, толпившихся в холе, трепетная пара, захватив друг друга в объятия, застыла в долгом поцелуе. Упоительное чувство подхватило влюблённых и, сметая с пути все предрассудки, понесло их над землёй, заставляя забыть все обиды и горести. Мир перестал существовать для них, лишь они двое теперь были во всем мире, и ничто кроме этих двоих не имело значения во всей вселенной.
Домашняя челядь, растерявшись, зачаровано наблюдала, как незнакомец увлечённо целует их госпожу, и удивлялась, что хозяйка при этом вовсе не противится странному сеньору. Слуги озадачено и лукаво переглядывались, не понимая, чего же им делать дальше. Дуэнья обеспокоено захлопала глазами, а Лусия, убедившись, что она всё же в Мадриде, а не Пуэрто-Бельо, и на город никто не нападал, успокоилась и, прекратив подвывать, с интересом уставилась на парочку.
Первая в себя пришла Фиделина и, строго взглянув на остальных, произнесла:
– Ну, чего таращитесь? Расходитесь по своим местам! Идите, работайте! – приказала дуэнья. – И будет лучше, если вы не станете ничего говорить сеньору Маркосу, – нахмурившись, предупредила женщина, и челядь, с пониманием улыбаясь, начала расползаться, хотя и продолжала украдкой бросать любопытные взгляды на свою сеньориту и грозного господина.
Тэо наконец оторвался от любимой и, взглянув ей в глаза, улыбнулся:
– Покажи мне сына, – попросил он.
Не подозревая, что корсару уже известно о ребёнке, Эстель удивлённо вскинула брови, но затем, торжествующе улыбнувшись, высвободилась из его объятий.
– Пойдём, – согласилась она, и, подхватив ранее выроненный палаш, Тэо поспешил за девушкой.
