От вынужденной бессмысленной разлуки неистовое желание захватило обоих. Ворвавшись в сознание бешенным ослепляющим фейерверком, пылкое влечение заполнило душу, растекаясь по венам томительной сладкой истомой. Задыхаясь от страсти и счастья, они не в состоянии насытиться упивались друг другом до исступления. Будто путники, долго бродившие по пустыне и отыскавшие заброшенный живительный источник, теперь никак не могли напиться и утолить свою жажду.
Когда, наконец, сознание вернулось в сумасшедшие головы пирата и аристократки, они лежали, обнявшись, не в силах отдышаться и понять, что с ними происходит. Но неожиданно мысль о том, что вскоре им предстоит расстаться, пронзила острой болью сердца, заставив пару ещё крепче стиснуть объятия. Уткнувшись лицом в волосы Эстель, капитан зажмурился. Корбо окончательно осознал: никогда ранее он так не желал ни одну другую женщину. «Что она сделала со мной? – тоскливо подумал капитан, с досадой признавая: он не может противостоять своей пленнице, он сам попал к ней в плен. – Зачем я только встретил её? – мысленно вздохнул Корбо, и грудь остро цапнуло угрюмое размышление. – Зачем благородной даме безродный пират? Тем более, когда её дожидается красавец гранд?»
Прижавшись к широкой груди капитана, Эстель ощущала себя в его сильных руках маленькой беспомощной девочкой, которую только он может защитить, и ей хотелось лежать в его объятиях вот так вечно. Задыхаясь от охватившего её чувства, девушка неожиданно поняла: «Я люблю его!». И, изумившись собственному прозрению, сеньорита чуть не заплакала.
«Как я, аристократка, могла влюбиться в пирата?» – терзалось сердце испанки. И тут Эстель явственно осознала: её чувство к Альваро не было любовью… Оно и близко не походило на то, которое сейчас она испытывала к капитану. Прежнее влечение скорее напоминало детское восхищение придуманным ею рыцарем, а любовь к морскому разбойнику заполнила её всю, не оставив места для неё самой, мешая дышать, лишая рассудка и воли. «Но кто я для него? Добыча? Очередная победа? Знатная дурочка, влюбившаяся в него…» – с грустью думала Эстель. Она хорошо помнила слова капитана о единственной его любви к морю и сражениям…
Они так и лежали, обнявшись, терзаемые сомнениями и бессмысленными предубеждениями. Пират и аристократка ничего не говорили друг другу. Глупая гордость не позволяла каждому выразить свои чувства, заставляя молчать и мучиться от безысходности и отчаянья. Только их руки были умнее и ласково шептали о любви, да губы трепетными прикосновениями выражали всю накопившуюся нежность.
Проснувшись утром, Корбо взглянул на прекрасную испанку, тяжело вздохнул и, упрямо не желая сдаваться чувству, по его мнению, неподобающему для пирата, вновь принялся казнить себя за мягкотелость. «Ты же обещал команде, что больше не прикоснёшься к ней! – ругал себя капитан. – Слабак! Тряпка! Правильно говорили парни: скоро ты сам напялишь юбку!»
Мужчина встал, оделся и, не сказав девушке ни слова, вышел, будто накануне ничего не произошло. Лишь Корбо покинул комнату, Эстель в растерянности уставилась на дверь. Она вспоминала ночь и страстные объятия Тэо, и та холодность, с которой он ушел, обидела девушку. Её сердце застонало. «Да, ты для него только трофей!» – с горечью поняла пленница и заплакала.
Покинув свои покои, Корбо прошёл в зал, где его уже дожидался Илхами. Раис пристально взглянул на приятеля и проговорил:
– Что же ты сразу не сказал, что не хочешь продавать её потому, что она твоя наложница? Я бы не был столь настойчив, – укоризненно хмыкнул он.
– Неужели тебе этого не доложили? – зло усмехнулся Тэо. – Всё рассказали, а это нет?
Мужчины сели завтракать и завели разговор о текущих делах. Корбо видел, что приятеля подмывает расспросить о пленнице, но он не собирался обсуждать свои отношения с Эстель, и, почувствовав настроение гостя, Илхами не стал затрагивать щекотливой темы.
После завтрака капитан отправился в город. Его команда оставалась неукомплектованной, и пират рассчитывал пополнить её ряды. В порту в поисках работы шаталось немало разношёрстной публики. Здесь можно было встретить не только турок или арабов, но и представителей других народов, заброшенных в Алжир волей судьбы. Но Корбо отправился не в порт, а на невольничий рынок.
С любопытством осматриваясь по сторонам, капитан пересекал торговый квартал, где теснились многочисленные лавочки. Красочное буйство товара радовало взгляд, создавая атмосферу праздника, и настроение мужчины несколько улучшилось. Внимание Тэо привлекла музыка, напоминающая звон хрустальных колокольчиков, и, повернувшись на звук, он увидел торговца, держащего в руках музыкальную шкатулку. Пират заинтересовался и подошёл.
