Марии понравились его спокойствие и своенравность. Он нарушал правила, чтобы ловить моменты жизни, делающие ее полной, настоящей. И не переживал о поступках, которые считал верными, даже если они шли вразрез с принятым в общине укладом. Став заложником военной иерархии, Верзор все равно оставался собой. И вряд ли бы он стал навязывать другим свое виденье жизни. В отличие от Ирга, который внушал Марии призрачные обязательства перед синусами.
Мария удивилась, поймав себя на том, что сравнивает кочевника с кадетом.
Вокруг свистели кузнечиды, в поле летали светлядки, освещая травинки и полевые цветы. Верзор поднялся на ноги и двинулся к костру проверить мясо на готовность.
– Ты что больше любишь? Ноги или крылья? – осведомился кадет.
– Давай крыло, только от грудины побольше мяса отмахни, – попросила Мария.
Верзор разделал боевым клинком тушку и протянул спутнице кусок горячего мяса, именно то, что хотелось ей. Затем взял свою долю и уселся рядом. Вдохнув в легкие дурманящий запах лесной добычи, Мария позабыла обо всем на свете и впилась зубами в угощение. Какое-то время патрульные трапезничали в молчании, наслаждаясь вкусом. От мыслей, что добыча поймана непривычным для Марии способом, мясо казалось еще слаще. Свежий воздух и открытое небо над головой усиливали это впечатление.
– А ведь Мария, наверное, каждый вечер проводит именно так, – внезапно выдал Верзор, и Мария чуть не поперхнулась от неожиданности.
«Неужели он о чем-то догадался?», – в смятении и тревоге подумала она.
– Мария? – как можно спокойнее спросила девушка. – Синусовская воровка что ли?
– Она самая, – заулыбался Верзор. – Про нее много слухов ходило, а недавно я сам ее видел, представляешь?
– Ну да, – с наигранным презрением буркнула Мария. – Она же атлас пыталась спереть.
– Но не смогла, – с довольным видом сообщил кадет.
– Да, я знаю, – отозвалась Мария. Тут она спохватилась, что у нее появился шанс разъяснить ситуацию, случившуюся в ночь кражи. – Ты молодец, перехитрил воришку. Вот только поговаривают, что ты дал ей сбежать.
– Правда? – удивился Верзор. – Так и говорят? Ну, если так подумать, то все, кто в ту ночь бдел, позволили ей уйти.
– И все же, – не унималась девушка. – Почему ты дал ей уйти? Ты ведь мог поймать ее, разве нет?
Верзор внимательно посмотрел на собеседницу, видимо, размышляя, стоит ли продолжать этот разговор.
– Ну, ты представь, что с нею сделали бы наши, если бы поймали?
– Но она же воровка! Ее нужно было остановить!
– Ну не знаю, – Верзор замялся. – Пожалел я ее. Мелкая она слишком.
«Мелкая?! – мысленно возмутилась Мария. – Да я твоя ровесница!».
– Я надеюсь, это останется между нами, – произнес кадет и лукаво подмигнул. – Как и твои слезы.
Мария невольно смутилась. Видимо, Сара слез никогда не показывала, так что там, у деревни, самозванка бросила тень на репутацию кадетки. И Верзор, до сих пор холодно относившийся к одногруппнице, проявил дружелюбие после столь редкого зрелища.
Мария с любопытством поглядела на кадета, размышляя над его странностями. Слишком мягкий для военного, слишком добрый по отношению к синусам, слишком свободомыслящий для жителя крепости. Эти качества гармонировали с его внешностью. Глубокий, вечно задумчивый взгляд. Чуть напряженный лоб, поджатые тонкие губы. Похоже, он и сейчас, вдали от крепости, не может расслабиться. Видимо, потому что рядом Сара.
Мария вдруг поняла, что слишком долго смотрит на собеседника, и смущенно отвернулась.
