– Здесь жили мои предки. Славные охотники! Эльгоровцы уважали их и не трогали. А аргольцы решили, что эта деревня тоже им принадлежит и местные должны подчиниться их воле. Хотели на рудники отправить. И много чего еще. Получили отказ и попросту уничтожили целое поселение. Многих убили, остальных подмяли под себя. Забрали все ценности. Детей в живых оставили, чтобы те на крепость работали. И меня в том числе.
– Какой кошмар! – искренне ужаснулась Мария, рисуя в воображении жуткие образы. – А что стало с твоей семьей?
Верзор мрачно промолчал, и девушке все стало ясно. Мария вдруг поняла, что едва заметно дрожит. Она не ожидала, что история настолько заденет ее, но не понимала, почему.
– Сколько тебе было лет?
– Двеннадцать.
– Двеннадцать!
Заброшенная деревня в низине стала казаться еще печальнее. Мария представила себе оживленное поселение, в котором смеются дети, играя в охоту, а статные взрослые приносят из леса крупную добычу. И малыши с восхищением смотрят на охотников, мечтая в будущем стать такими же сильными и смелыми. А потом приходят захватчики.
Мария содрогнулась. Воображаемая битва внезапно сменилась воспоминаниями пустыни. Девушка вспомнила свою семью. Лицо матери. Добрый голос отца, под звуки которого всегда было спокойно и хорошо. Сестер и братьев. И жуткую песчаную бурю, которая навсегда стерла из ее жизни эти образы.
– Сара, ты что, плачешь?
Тягучая печаль сменилась бурным смятением. Рука метнулась к щеке, проверяя наличие слез, и действительно – под глазами оказалось мокро. Девушка стыдливо отвернулась от кадета, вытирая рукавом лицо. Наверное, сейчас она выглядела жалко. И странно.
– Нет, – отрицательно мотнула головой Мария. – Не плачу. Но мне всегда было жаль эту деревню.
– Правда? – удивленно спросил Верзор. – Это… неожиданно.
Мария взглянула на собеседника и увидела в его взгляде все то же недоверие. Ей вдруг захотелось рассказать ему свою историю, показать, что она действительно понимает его. И хотя семья Марии не погибла, она совершенно не знала, в порядке ли они теперь. В любом случае, она, как и Верзор, осталась одна, оторванная от той жизни, которая у нее могла быть.
– Пойдем отсюда, – задумчиво произнес кадет и поднялся с места. – Надо вести патруль.
Мария согласно кивнула, задерживаться у деревни не было никакого желания. К тому же воровке стало неловко за себя. Причем она не могла понять, перед кем больше: перед Верзором или перед самой собой. Вроде как с кадетом общается Сара, а не она, так что любое недоумение будет обращено не к ней, а к другой девушке. А вот перед самой собой Мария точно опростоволосилась. Дала волю чувствам – и перед кем? Перед онца!
Патрульные шли вдоль северной границы, обозначенной опушкой леса, воронавр послушно следовал за ними. Вскоре земля выровнялась, так что по одну сторону патрульные видели густой лес, а по другую – открытые луга. С поля доносились птичьи трели, но даже это мелодичное пение не смогло отвлечь Марию. Сейчас она как никогда ощущала себя неуютно и скованно.
«Эх, дурацкий день, – подумала самозванка. – Пользы от него никакой. Ладно, завтра попробую наверстать. Прогуляю тренировки, и пока все занимаются делами, поищу что-нибудь дорогое. Может, в библиотеке или лазарете. И толку, что я залезла в чужую шкуру? Туда я и в облике таракана могла бы попасть!».
Мария обругала себя за глупость и неуклюжесть. Наверняка какой-нибудь другой вор, более взрослый и опытный, на ее месте сделал бы все лучше. Вел бы себя осторожнее, лучше бы наблюдал за онца, не лез, куда не надо. А потом, в нужный момент, выведал бы все тайны крепости. А Мария… Мария не может. Вон, разревелась! Теперь Верзор, наверное, считает, что Сара или спятила, или самозванка. А что? Местные уже знают, что воровка-оборотень поселилась рядом с ними, так почему бы ему так не подумать?
– Ты чего нос повесила? – мягкий голос Верзора вывел ее из задумчивости.
Мария подняла глаза на попутчика. Смотрит пристально, изучает. Думает о чем-то. Наверняка о чем-то нехорошем, иначе и быть не может. Мария отвернулась, опасаясь, что что-то в ее взгляде может выдать ее.
– Все в порядке, – соврала девушка.
– Порядок у тебя так себе, – не унимался Верзор. – А как же тогда выглядит бардак?
– Отстань, – буркнула Мария, вспомнив, как кадет сам не желал идти на разговор в начале пути.
– И все бы ничего, если бы не то резиновое рагу, – пошутил Верзор.
Мария обиженно уставилась на попутчика. Он улыбнулся – искренне, как ей показалось. Это вызвало у нее недоумение.
– А с чего тебе вдруг интересно стало? – недоверчивым тоном спросила девушка.
– Сам не знаю, – парень пожал плечами. – Но когда ты расстроенная, то выглядишь совсем глупо.
Мария нахмурилась. Как бы в этот момент повела себя Сара? Судя по их короткому знакомству, погибшая эльгоровка была очень гордой девушкой. Даже честолюбивой. Так что сейчас самозванка должна ответить достойно, чтобы поставить наглеца на место. Но Марии совсем не хотелось этого делать. Подшучивания Верзора начинали ее смешить.
– Эй, – кадет вдруг остановился и посмотрел куда-то вверх. – Глянь туда.
