Выведя податливого темника на улицу, магичка, как и ожидалось, встретила на себе немало чужих взглядов. За все три недели она появлялась перед чужестранными существами максимум в юбке, всё равно оставаясь дерзкой и способной врезать обидчику даже с ноги, но чтобы в таком нежном утончённом образе! У младших, которым достаточно за эти двадцать дней досталось от неё, даже глаза задёргались при взгляде на учительницу, что совсем недавно щипцами из них нервные клетки вырывала, а теперь мило улыбалась, почти глупо хлопая глазами.
Иностранка решила подшутить над ребятами, которые, к её личному удивлению, стали самую малость близки ей, а неизменные азиатские лица привычны:
— Эй! Чего вы на меня зенки свои вылупили, словно к вам королева ваша, как её… госпожа Сутхида снизошла?! Я что, по-вашему, до этого неумытым Шреком была, а сейчас чары сняла и в Фиону превратилась?! У вас, что, жизнь слишком медовая, раз смеете так думать обо мне?
— П-правильно! У нас тут праздник, готовимся! — Вскричал Пхантхэ по-русски, поддержав слова подруги, что до сих пор физически поддерживала его самого. — А голова-то, кстати, правда побаливает после падения…
Со всех уголков пришкольного участка громким гулом пронеслись слова извинений, сказанные на тайском языке, пусть смысл тирады чужестранки и сына Советчика и остались для многих загадкой.
— О, вернулся-таки из космоса домой! Приветствую на родной земле, лётчик ты мой испытательный! — Хохотнув, магичка Тьмы положила ладонь другу на плечо, ощутив кожей приятную мохеровую ткань пиджака, чуть поблескивающую на свете уличных фонарей. — Кстати, весьма необычный выбор ткани для костюма! Не могла не заметить.
— Спасибо, мне шили на заказ ещё полгода назад.
— Да ладно, это ещё и твой выбор был? Такой знаток в хороших тканях?
— А ты не успела понять это за время нашего разговора на застолье?
— Не задумалась об этом. Ну, что ж, пойдём, покажем им класс! Научим малышню танцевать, — с вызовом воскликнула Галицкая и, увидев согласный кивок галантно протянувшего ей согнутую руку Тхэ, положила на неё свою и двинулась вперёд, встав с ним в центре танцпола.
Пристроившись к остальным парам, Доминика на носках развернулась лицом к сыну директора и встала в начальную позу. Оставив одну руку на плече кавалера, вторую она вложила в его широкую кисть, с готовностью расправив хрупкие плечики с тремя родинками на левом. Девушка взглянула на друга, что её взгляд поймал и, мягко обняв свободной рукой за талию, растянул губы в изящной улыбке в попытке хоть немного смутить партнёршу по танцу, но та лишь весело хмыкнула неудаче друга, озорно подмигнув ему.
Послышалась ритмичная мелодия, под которую все, включая пару Ники и Прасета, принялись пробовать почву, двигаясь аккуратно, — никто профессионалом в школе не числился, — очерчивая ровные квадраты на одном участке асфальта. Динамичная музыка вела, пары послушно следовали инерции, увлечённо разглядывая блестящие от света луны и фонарей глаза напротив. Каждому было интересно узнать мысли партнёра об этом моменте, об их чувствах сейчас, но каждый упорно замыкал их в себе. Все думали о своём, но всегда находили в раздумьях место для того, на ком неустанно задерживался увлечённый взгляд.
— Где училась таким искусным движениям? — Пронзил какофонию звуков топота и шарканья обуви о грубую поверхность бархатистый бас, одновременно и тихий, едва уловимый, и оглушающий, заполоняющий собой всё пространство в ушах и черепной коробке.
— Я и не училась, — лёгкое, ненавязчивое, брошенное без раздумий, с кротким пожатием плеч. — А ты?
— А вот я учился, — произнесли в ответ со вздохом, не то печальным, не то ностальгическим. — Обязанности, сама понимаешь.
Вокруг все кружились в быстром, но оттого не лишённом грациозности и ритма танце, забывшись в своих парах, но в отдалении от влюблённых стояли и несколько парней без второй половинки, спрятавшись от них за диджейской установкой. Смотрели с тоской, словно видеть безвременно и безмерно любящие кого-то лица так часто было делом удручающим. Хотя на деле каждый из стоящих в стороне существ мысленно мечтал подобно этим счастливчикам ощущать кожей родную душу, свою любовь, влюблёно смотреть ей в глаза и крепко сжимать в объятьях, шепча приятные слова, но возможности этой не имели, что было горькой, паршивой реальностью, находиться в которой совершенно не хотелось.
— Может, в бар после этой «минутки для любящих и любимых»? — Скучающе спросил Тиннакорн, обведя взором таких же унылых друзей.
— Погнали. Всё равно после таких нежностей желание спать напрочь пропадает, — ответил в той же манере парень с короткими розовыми волосами, непричастным взглядом оглядывая установку, изредка что-то в ней меняя и покручивая.
— Куда пойдём? Будем твоих девчонок оповещать? — Поинтересовался третий маг с травяного цвета волосами и светящимися салатовым глазами — он был чем-то увлечён, глядя в сторону от всех.
— Они не мои «девчонки», а хорошие подруги. Ты не заметил, что у них «свои мальчики» имеются?
