Заказав пару крепких шотов, он принялся скучающе рассматривать людей вокруг, что ворковали друг с другом или одиноко, как и он, опустошали стопку за стопкой. Вновь отделившись от приятелей, Корн принялся вспоминать недавнее видение, что посетило его голову во время одного из первых разговоров с Никой.
«Дьявол, как это вообще должно произойти?! По какой причине?!» — Злость нередко пробуждалась в парне, когда он не мог объяснить либо свой грядущий поступок, о котором он узнал заранее, либо предстоящее поведение тех, чьё будущее ему довелось увидеть, а теперь это негативное чувство и вовсе поти не покидало его.
Он не находил оправдания ни собственным действиям, ни чужим, — пусть те и стали отчего-то до безумия знакомыми, — что только должны будут произойти в, надо сказать, не очень-то близком будущем и приходил от этого в наивысшую степень бешенства, исходя из собственной шкалы эмоций. Он пытался забыться в алкогольном опьянении, хотя точно знал — не поможет, только организм губит травящими напитками.
«Чтоб меня, да Нонг’Сау же меня после такого до самого своего Вознесения возненавидит, на мелкие частички разорвёт! Хотя такого я не увидел… но уверен, что моя Магия просто не хочет запугивать меня раньше времени! Ведь зрелище это будет явно не из приятных…»
Полупровидец всё прокручивал в голове то видение, выбившее его из колеи, старательно искал отговорку, придумывал хоть один сценарий, который мог бы привести к такому завершению.
Вот он стоит, весь потрёпанный и мокрый, с одежды градом стекают мелкие капли, но на лице улыбка. Напротив она — не менее мокрая, тоже попавшая под сильный, хоть и непродолжительный дождь. Тоже улыбается, но в глаза парня не смотрит — пытается найти какое-то лекарство или зелье, но маленькая кожаная сумочка, как оказалось, его в себя не вместила. Скромно извиняется и пытается высушить Корна с помощью Магии, но до такого уровня умений пока не дотянула, отчего задуманное совершить не получилось.
Но это не её вина. Не из-за неё он жалобно дрожит, не из-за неё промок до нитки, не из-за неё подвергает себя заболеванию — всё это
— Ты чего? — Звонко смеётся магичка, лукаво глядя на застывшего с глупо растянутыми в улыбке губами парня.
— Я? Ничего… просто пытаюсь понять, не замёрзла ли ты, — отвечает настолько неубедительно, насколько это возможно и опускает взгляд в пол, пока чужие руки касаются его щёк, поглаживая холодную кожу.
— С таким-то лицом? — Спросила, сощурено глядя на стушевавшегося мага.
— Ну… как умею! Я, вообще-то, весёлый мальчик, если ты не знала!
— Конечно, я в этом уверена.
Она скромно сцепила милые ручки за своей ровной спиной, поднялась на носочках и вдруг поцеловала полутемника в щёку, шепнув на ухо слова благодарности: с чем он ей помог — понять он не смог. Этот незатейливый жест девушки придал уверенности. Тиннакорн решился приблизиться к ней, сжать в руках хрупкую талию и прикоснуться сухими губами в её мягкие, утягивая в нежный поцелуй.
«Ох, Нонг’Сау, Нонг’Сау, ты ведь меня за это рта не лишишь, да? Ведь я даже… даже причину этого не знаю! И она такая… хорошая для меня. Слишком прекрасная для того, чтобы связываться со мной — заядлым неудачником с далёких пятнадцати лет…»
Горесть от увиденных кадров никак не проходила. Тинн давно не позволял себе такой вольности по отношению к какой-либо девушке, как сильная привязанность, чувства или, что особенно, поцелуи. А тут была такая чистая невинная душа, что сердце больно сжималось от осознания собственной ужасности. С недалёких времён он стал сдержанным в плане любви, очень недоверчивым и неловким. И он не мог представить, что решится на такое, к тому же хорошо зная, кто та девочка и какие будут последствия.
***
