— Хо-хо, какие мы категорические! — Посмеялся Тхэ бархатисто. Приподняв лицо Ники за подбородок, он вполголоса спросил: — А тебе разве не понравилось вновь увидеть существо, ушедшее из жизни много лет назад? Почему ты плачешь? Спроси себя — что тебя так огорчает? Грусть никак не должна лидировать, если ты была рада поговорить с ним. Он пришёл с тобой увидеться и, я уверен, твой папа скучал, а ты так безжалостно топчешь эмоции от недавней встречи. Понимаю, это очень тяжело — терять близких, но, как все любят говорить: он не хотел бы, чтобы ты грустила. Твой отец, я уверен больше, чем на сто процентов, за тобой наблюдает столько, сколько может, и что он видит? Твои слёзы. Пусть господин уже на Небесах, ему всё равно очень больно оттого, что ты грустишь по нему. Да, иногда проплакаться необходимо — некоторые плохие эмоции невозможно выгнать из себя иначе, и в целом сдерживать чувства нежелательно, но не стоит плакать из-за любимых, что покинули этот мир, особенно — делать это так сильно, до опухлостей и такой сильной красноты на лице.
— Чёрт, из-за твоих слов мне только сильнее плакать хочется! — Прохрипела темничка с усмешкой, глядя наследнику точно в глаза.
— Обидно, я желал другого эффекта, — с наигранно-горьким вздохом заключил
Дома прыснула со смеху, сильнее прижимаясь к другу, и тихо шепнула: «Всё хорошо, дурак, спасибо за честность». В неразрывных тёплых объятьях она успокоилась, вместо безмерных рек из слёз ограничившись одиноко текущими по щекам крупицами. Темник, подумав с минуту, решил отвлечь подругу разговором:
— Кстати. Ты говорила, на выходных с тобой надо сходить в банк, чтобы деньги закинуть, верно? Может, тогда навестим котокафе? Тебе же там вроде понравилось в прошлый раз, к тому же, Цок-цок должен был уже вернуть себе силы и должен поделиться с тобой ими!
— Да, можно. Во сколько предлагаешь пойти?
— Думаю, можно выйти часов в девять, прогноз облачность обещает. Прогуляемся немного, пока солнце не пожелает запечь тебя, как курочку, потом в банк и в кафе, так будет удобнее. Оба в десять открываются, но банк ближе.
— Хорошо, — магичка Тьмы кротко кивнула, отпустив парня и прислонившись поясницей на перила напротив тех, у которых стоял Сет. — Ты спать-то чего не идёшь? Опять полуночничаешь? Ты же, как понимаю, принимаешь выданные лекарства, они не помогают?
— Просто не спится, — Таец пожал плечами, задумчиво подняв глаза к небу. — Не переживай об этом, сау ба.
— В таком случае, может, по чашке Рикиного успокоительного чая прогоним? Мне он пока единственный хорошо помогает, когда совсем уснуть не могу. У меня здесь одно место полюбившееся есть, очень хорошо подходит для ночных посиделок.
— Беседка в той роще? — Небрежно кивнув за спину, предположил Пхантхэ и усмехнулся, увидев, как в искреннем недоумении вытянулось лицо собеседницы. — Да, я часто вижу тебя сидящей в ней, что с того? Разве запрещено будущему директору наблюдать за своей подопечной, сау? — Он осторожно коснулся кончика носа девушки подушечкой пальца, задержался на секунду и, слегка приблизившись, нежно провёл ладонью по красной от плача щеке. — Старайся меньше плакать, сау, больно видеть твоё лицо таким.
— Что будущему директору точно запрещено, так это вот так бессовестно тыкать своими наглющими руками в носы бедных учительниц и столь же наглыми ручищами через секунду гладить их щёки! — Шутливо сморщив носик, взбунтовалась Доминика, хорошо отыгрывая несуществующее возмущение. — Ладно, я тогда за чаем, а ты иди место мне нагрей, на улице прохладно.
Быстро вернувшись к себе, россиянка бегло прошлась пальцами по участку кожи, к которому недавно прикасался Прасет, пару раз глубоко вдохнула, успокаивая сердце, после чего наскоро, но удивительно тихо и ловко приготовила две чашки чая с букетом трав от лаванды до мяты. Закончив, осторожно просеменила до беседки, переживая за целостность наполнения чашек, а уже на месте наследник подхватил одну из них и аккуратно поставил на скамью рядом с неизвестно откуда взявшимся чёрным пледом, где разместил и другую чашку. Он аккуратно усадил подругу рядом с собой, чтобы не расплескать напитки и предложил укрыться принесённым из дома покрывалом.
— Притащил, пока я чай готовила?
— Ага, накройся. Прохладно же, в самом деле.
В уютной умиротворяющей обстановке пара разговорилась, проведя время за успокаивающим душу и мысли чаем, а часов в пять не сын директора, с лицом истинного джентльмена, провёл свою «спутницу» до комнаты, где с ней и распрощался.
Проспали оба около трёх часов, чего лучше бы и не совершали, ибо голова после такого сна болела сильнее, чем при его отсутствии, но оба заставили себя встать и заняться подготовкой к выходу в город.
