Чуть подостывший с прошлого вечера страх с приходом парня этим утром вновь дал о себе знать, пробудив собой чрезмерную шутливость, граничащую с грубостью. Внезапно в голове всплыли его слова о собственной
Тот же только измученно усмехнувшись в ответ на открытую издёвку, с заметной усталостью поинтересовался, пройдясь широкой ладонью по своему лицу от лба до подбородка:
— Ненормальная ты, антараи. Я за тебя переживаю, а ты такие гадости на меня думаешь. И вот зачем ты так себя изводишь? Сама же слышишь, какой у тебя голос хриплый и ослабший! А лицо? Вся же бледная!
— Это у меня из-за обезвоживания — мне пить не позволяют. Говорят, после той немедикаментозной процедуры, которую мне провели, нельзя никакие жидкости в себя вливать ещё с девять часов! Сушняк, честно говоря, жуткий, но мы не об этом. У меня сейчас всё нормально, кроме затёкшей от лежания спины и шеи, а вот у тебя, похоже, похуже, чем у меня ночка выдалась, да? — Темничка, перебарывая волнение, подошла к полусветляку почти вплотную и взглядом указала на красующиеся под измученными голубыми глазами тёмные синяки на припухлой коже нижних век.
— Ничего серьёзного, уроки сложные были и домашней работы много назадавали, спал из-за этого всего плохо. Плюсом те эмоции, что я пережил вчера благодаря своей эмпатии дали о себе знать. Я, само собой, о твоём ночном припадке и не догадывался до недавних времён, но вот при последней встрече, хоть ты была обследована лекарями и находилась под действием их лечебной Магии, всё равно пребывала не в лучшем физическом и моральном состоянии и я это чувствовал.
— Очень паршиво было? — С умело отыгранным сочувствием в голосе спросила магичка, жалостливо всмотревшись в чёрные зрачки мага напротив.
— Не паршивей, чем тебе этой ночью, — натянуто ухмыльнувшись, тихо выдохнул тот и покачал головой, как бы стряхивая лишние чувства.
«Каков актёр, ну! Ему б в лакорнах тайских с акцентом на страдания сниматься, а не во мне пытаться жалость пробудить этой игрой!»
— А так и не скажешь, — мягко улыбнулась девушка, ободряюще положив ладонь знакомому на плечо и в который раз разругалась на себя за необдуманные «распускания» рук, что неумолимо отдавались колкой болью во всех внутренностях. — Кстати…
Она пристыженно опустила взгляд, чуть сжав пальцы на руке парня, мысленно подумала, что тоже вполне сгодилась бы за актрису и потому, максимально раскрыв в себе «талант», болезненным полушёпотом с правдоподобным сожалением в голосе произнесла:
— Прости за ту мою выходку, я и сама не поняла, почему так поступила… И спасибо за все подарки. Это было мило с вашей стороны, Пи’Пхат.
— Я не в обиде, тебе не за что извиняться, — Тхонгкхамат заметно повеселел, и во взгляде его появилась живая искра. — А те «гостинцы» — меньшее, что я вообще могу предоставить такой ожидаемой в наших краях гостье за неё нынешнее самочувствие, что, думаю, у неё до перелёта таким не было, раз она ни о чём подобном заранее не предупредила. Ты ведь сюда ради наших учеников прилетела, по нашей просьбе, а в итоге всё с самого начала повернулось так ужасно… из-за нашей страны. Ты, наверное, теперь опасаешься нас и нашего королевства, да? Я понимаю, после такого сложно остаться равнодушной, но спасибо, что не стала прямо сейчас собирать вещи и улетать обратно, я это ценю.
«Улететь я была бы рада, да вот только не получится же — контракт-то уже подписан! Его теперь не расторгнешь… А вообще, да, дорогой, после сегодняшней ночи и реакции моего браслета на тебя прямо сейчас, я хорошо уяснила, что мне стоит ещё более настороженно относиться ко всем окружающим меня существам здесь, как и к самой стране!»
Галицкая с успокаивающей улыбкой кивнула расцветшему на глазах существу, но напрячь уголки губ оказалось делом очень непростым, отчего пришлось освежить в памяти тот таинственный силуэт и с благодарностью вспомнить о том, сколько усилий он приложил для лечения, что наутро она и лёгкой усталости не ощутила, хотя предполагала, что в лучшем случае будет страдать от ломоты во всём теле, если не в голове.
