– Вспомни свои слова, девчонка! Ты потребовала, чтобы я не прикасался к тебе после свадьбы. Но не предупредила, чтобы я вечно держался от тебя подальше. Так вот, после свадьбы я не дотронулся до тебя да к тому же дал тебе достаточно времени, чтобы опомниться, но мое терпение кончается.
Тревога Эрики все возрастала, а голос повысился почти до визга:
– Ты намеренно искажаешь сказанное мной, как выгодно тебе!
– Нет, просто толкую это немного по-другому.
– Признайся, что еще не насытился местью! Голос Селига стал мягким, улыбка - чувственной:
– Нет, я собираюсь сделать это, потому что хочу тебя, Эрика, и мне все равно, есть ли у тебя сердце или нет. Но пусть по крайней мере между нами будет хотя бы это.
– Думаешь, постель изменит что-нибудь? Забыл, почему я здесь?
Селиг пытался забыть, но она не давала. Он не сказал этого и предпочел вообще не отвечать на вопрос.
– Терджис говорит, что ты несчастлива.
– Ах, вот оно что. И ты тешишь себя мыслью, что, овладев мною, осчастливишь меня?
Несмотря на ее пренебрежительный тон, Селиг широко улыбнулся:
– Но уж несчастной это тебя никак не сделает, девчонка!
Эрика понимала, что муж прав, и в этом вся беда.
Целую неделю она была разъярена, как тигрица, и лишь потому, что он бесстыдно выставлял напоказ свою наложницу. И теперь он надеялся, что она все забудет покорно опрокинется на спину и раздвинет ноги для мужа? Не дождется!
Сколько ночей она не могла заснуть, представляя себе Селига в постели с этой шлюхой Лидой, и каждое утро готовилась услышать приказ убираться из комнаты, где отныне он будет жить с другой, И то, что этого пока не произошло, ничего не значит. Рано или поздно это случится.
А может, он решил делить комнату с ними обеими? Эрика не успела додумать до конца, как ярость затуманила разум, а в глазах потемнело.
– Мне все это неинтересно, - бросила она, - так что можешь возвращаться к своей девке.
– Я не знал другой женщины с тех пор, как мы поженились.
Более точно было сказать “с тех пор, как мы встретились”, но это в устах Селига звучало бы слишком не правдоподобно, особенно потому, что женщины так и висли на нем, он сам отказывался от них, и все из-за нее.
– И ты считаешь, что я должна верить этому, - фыркнула Эрика, - когда стоит лишь повернуться, как эта черноволосая девица едва ли не бросается тебе на шею?! Ха!
Несправедливость обвинений заставила Селига вспыхнуть:
– Я никогда не спал с Лидой. Спроси ее… Нет, не стоит, - поправился Селиг. - Она может солгать. Придется тебе поверить мне на слово.
– Ха!
Это второе “ха!” настолько разозлило Селига, что он свысока заявил:
– Собственно говоря, остальные девушки сегодня не смогли лечь со мной. У одной - плохое время месяца, а другую уже взяли на ночь.
– Придется тебе научиться воздержанию! - взорвалась Эрика. - Неужели не можешь обойтись без женщины всего одну ночь, будь ты проклят?!
Он не собирался признаваться, однако слова сами сорвались с языка:
– Поскольку я жил в целомудрии все то время, с тех пор как встретил тебя, то больше не намерен ждать ни единой минуты. Сегодня ты по-настоящему станешь моей женой. Так что ложись в постель, девчонка, и жди.
Не заставляй меня положить тебя туда.
Селиг никогда не брал женщин в гневе и не собирался делать этого и сейчас. В его натуре было обращаться с женщиной не иначе как с нежностью, но с Эрикой… Он должен немного успокоиться и прийти в себя.
Селит вздохнул и подошел к одному из двух окон, через которые днем в комнату лился солнечный свет. Перед окном стоял табурет, и Селиг поставил на него ногу. Возможно, Эрика часто сидела здесь, грустя о жизни в доме брата.
Молчание увеличивало напряженность. - Это может быть новым началом для нас, если ты только позволишь, - наконец проговорил Селит.
Эрика ничего не ответила, но он услышал, как скрипнула кровать под весом ее тела. Обернувшись, он увидел, что она сидит, пристально наблюдая за ним, И под его взглядом она медленно легла на подушки. Селиг со свистом втянул в себя воздух. Сердце бешено забилось в барабанном ритме. Жгучее желание охватило его.
Он нерешительно приблизился к постели, боясь, что не так понял Эрику. Никогда еще в жизни, даже со своей первой женщиной, он так не нервничал, как сейчас.
Следовало бы затушить свечу у кровати, но Селиг не сделал этого. Он хотел видеть и чувствовать это тело, о котором грезил так много ночей. Она была такой красавицей, так прекрасно сложена, эта его жена. И когда Селиг лег рядом и, сжав ее в объятиях, ощутил каждый изгиб, каждую впадинку, он впервые познал головокружительный экстаз.
Несколько мгновений он просто прижимал Эрику к себе и хотя горел безумным желанием, однако держал себя в руках и молился о том, чтобы до конца сохранить самообладание.
Селит не представлял, что испытывает Эрика: покорилась ли она, продолжая ненавидеть его, или тоже сгорает от желания?
