– Марк, я руководитель компании, самолёт которой не прошёл предполётную проверку. Сто двадцать семь жертв сейчас висят не на твоей совести, а на моей. В настоящий момент я на свободе лишь потому, что не было суда, и нет чёткого понимания степени вины моей и других…людей. Но, если будет доказано, что руководство авиакомпании пренебрегало техникой безопасности, если выяснится, что борт не проходил вовремя нужные проверки, то под суд пойдёшь не ты, а я. И неизвестно, выйду ли я после суда на волю. Посмотри на ситуацию шире. Мне очень жаль, что управлял этим самолётом ты. Мне вообще жаль, что самолёт с техническими неполадками был поднят в воздух. Неважно, нашей или другой авиакомпанией. Мне жаль, что ты остался без возможности ходить, в конце концов! – повысил я голос, – но ты не должен сидеть и жалеть себя, думая, как всё плохо. Ты не должен закрываться от внешнего мира, не желая иметь никаких связей с прошлым.
– Я и не закрывался, – зло перебил меня Марк, – это дурацкие методы психологов, которые посчитали меня недостаточно готовым для общения.
– Вот и не закрывайся.
– Том, – Марк поднял на меня тяжелый взгляд, – я никогда не считал тебя своим другом. Но сейчас мне нужно, чтобы ты ответил мне на один вопрос. Всего один.
Я внутренне сжался, зная, каков будет вопрос. И зная, что после того, как отвечу, другом для Марка я уже никогда не стану.
– Спрашивай.
– Как ты справился с потерей Агнесс много лет назад? И как мне справиться с потерей той, кого я любил? Точнее, люблю до сих пор.
Марк сверлил меня взглядом, будто видя насквозь. Будто считая, что мой ответ изменит всё. И он изменит. И только поэтому я тянул с этим ответом, давая Марку время подготовиться.
– Марк, – я залпом допил бокал вина, – с потерей Агнесс я не справился до сих пор. Я люблю Марию, люблю нашего сына. Но я всегда буду помнить сестру Кейт. Всегда. Потому что она была той самой первой и не смогла стать единственной. С потерей можно смириться, но забыть человека…нереально. То, что я сейчас скажу тебе, тебе не понравится. Но, если не скажу сейчас, то та ложь, в которой я погряз, съест меня изнутри. А, если суд признает виновным руководство авиакомпании, то я хочу, чтобы моя совесть была чиста.
Марк был напряжён, но впервые слушал меня, не перебивая.
– Марк, Кейт жива.
Бокал, который держал Марк в руке, лопнул с оглушающим звуком, засыпая осколками стол и пол под ногами.
Сейчас точно также на осколки разлетится его сердце. Как когда-то разлетелось моё.
– Она жива, Марк. Но не хочет тебя видеть.
Сначала мне показалось, что я ослышался. Но нет, даже в самых смелых мечтах я не мог подумать о том, что она жива. А, значит, не послышалось. Спустя мгновение пришла боль в руке – стекла от бокала врезались в кожу, оставив на ней глубокие порезы.
– Что ты сказал? – выдавил я из себя, стараясь не обращать внимания на руку.
– Марк, у тебя кровь, тебе нужно…
– Мне нужно, – медленно проговорил я, – чтобы ты повторил ещё раз то, что только что сказал.
– Я всё же вызову официанта. Возможно, они смогут помочь с рукой.
– Оставь мою руку в покое! – я стукнул по столу другой рукой. Кажется, это единственная конечность, которая пока оставалась целой, – что ты только что сказал?
– Я сказал, что она не хочет тебя видеть. Марк, я виделся с ней, но…
Голова закружилась то ли от выпитого, то ли от боли в руке, то ли от того, что я только что услышал. Кейт жива. Только эти два слова были важны из всего сказанного. Она жива. Но как?
– Подожди, – я остановил Тома, не дав ему сказать то, с чем сейчас не готов справляться, – не говори ничего. Пока не говори. Просто ответь на вопросы, которые я задам.
– Марк, твоя рука…
– К чёрту руку, у меня есть ещё одна.
Том улыбнулся, но улыбка вышла неискренней. Что он скрывает?
– Спрашивай, – сказал он, – я отвечу на все вопросы.
На все вопросы. Вопросов было слишком много, и я не знал, с чего начать. Как снег на голову свалилась новость о том, что Кейт жива. Как и то, что она не хочет меня видеть. Хотя, чего я ожидал? Зачем ей инвалид, убивший сто двадцать семь человек? И чуть не убивший её. У неё впереди вся жизнь, и она может найти себе достойного человека. И уж точно она больше не доверит свою жизнь человеку, который так близок к небу. И всё же…нас с ней многое связывало. Неужели это ничего не значило? Хорошо, она имела право уйти от меня. Но почему не сказать это лично? И почему она виделась с Томом? Его она видеть хотела, а меня нет? По его словам, он виноват в произошедшем не меньше, а то и больше, чем я.
– Вам нужна помощь? – обратился ко мне кто-то, – покажите, пожалуйста, свою руку.
Я не стал возражать, протягивая руку подошедшему человеку, который аккуратно извлёк стекла и перевязал руку бинтом.
– Вам необходимо поехать в больницу и оценить глубину порезов. Возможно, нужно будет наложить швы. И постарайтесь не пользоваться этой рукой несколько дней, чтобы не стимулировать кровотечение.
– Спасибо, – поблагодарил я неизвестного мне человека.
– Отвезти тебя в больницу? – спросил Том.
– Не надо, – мотнул я головой, – как Кейт осталась жива?