Честно говоря, я жутко нервничал перед встречей с тем, кто в моей памяти по-прежнему был лучшим пилотом авиакомпании, стоял на двух ногах, шутил, говорил с сарказмом…А сейчас он не может ходить, и, скорее всего, весьма подавлен. Но зачем ему встреча со мной? Что он хочет у меня узнать?
– Ты справишься одна? – спросил я Марию.
– А как я справлялась все эти дни, пока ты занимался авиакатастрофой? – спросила она.
– Я не знаю, во сколько вернусь, – сказал я, посмотрев на часы, – наберу тебя, – я поцеловал её в щёку и пошёл собираться.
***
Я приехал в кафе заранее, чтобы занять удобный столик. Я знал, что Марк передвигается в инвалидном кресле, и догадывался, что сидеть на виду у всех он не захочет.
Заказав кофе, я достал папку с документами и снова стал изучать отчёты о произошедшем. Марк будет задавать вопросы – я в этом не сомневался. А ответов на многие из них у меня не было. Нужно было подготовиться.
– Ну, здравствуй, босс, – раздался рядом голос Марка, – рад тебя видеть.
Я резко обернулся и встал. Марк. Сидящий в инвалидном кресле, но всё тот же Марк. Я впервые почувствовал себя так неуютно рядом с ним. Протянул ему руку, получив в ответ всё то же сильное рукопожатие. Как будто и не было этих дней, этой катастрофы…
– Том, ты можешь сесть обратно? – поморщился Марк. – А то я чувствую себя карликом.
Я выдохнул. Шутит, значит, всё не так страшно. Хотя, сколько я его помню, он всегда шутил.
– Как ты? – спросил я, садясь обратно, передавая ему меню.
– Нормально, а ты? – вопросительно посмотрел он на меня.
– Наверное, хорошо, если сравнивать с тобой, – я сочувственно посмотрел на него, не в силах сдержать этих эмоций.
– Вот только попрошу не жалеть меня, – нахмурился Марк, подзывая официанта, – мне хватило этих недель жалости. Я в порядке.
– Марк, мне очень жаль, что так случилось, я не думал, что…
– Никто не думал, – тихо сказал Марк. – Сто двадцать семь человек, поднявшихся на этот борт, тоже не думали, что это их последний полёт. И не только полёт. Что это последний день их жизни, – Марк помолчал немного и продолжил, – Том, я предупреждал тебя, что, пытаясь угодить руководству, наша компания ушла от надёжности и безопасности по части полётов. Я предупреждал тебя, что гнаться за званием лучший всегда и везде это плохая идея. Что лучше быть на десятом месте, но живыми.
– Марк, извини, – я говорил искренне, – я никогда не хотел, чтобы это случилось.
– Но это случилось, и где теперь рейтинг нашей авиакомпании? – спросил Марк.
– Да какая уже разница. Важно то, где сейчас ты.
– Я здесь. Но в инвалидном кресле. Но я живой, а те люди – нет.
Я молчал, а Марк сверлил меня взглядом. Я ждал вопросов, но их не было. Официант принёс ужин и бутылку вина. Я вопросительно посмотрел на когда-то ничего не пьющего Марка.
– За штурвал не сяду, не бойся, – улыбнулся он, отпивая вино, – если я трезвый не смог спасти тех людей, то выпив…
– Ты не виноват в случившемся! – резко одернул его я, – я же передавал тебе документы. Борт был неисправен, чудо, что вы вообще долетели. Чудо, что выжил…
– Только я? Чудо ли, Том? Ты считаешь это чудом? Жить с таким грузом вины, жить, зная, что тех людей не вернуть. Жить, думая, что, может быть, можно было что-то сделать, что-то исправить? Я мог увести самолёт, я мог посадить его в другом месте. Я должен был сделать хотя бы что-то! Но всё, что я сделал – просто выжил. Почему и зачем – не знаю. Но это не чудо.
– Ты уже был в суде? – перевёл я разговор на другую тему.
– Нет, суд через неделю. Пока я находился на реабилитации, меня не могли привлечь ни к каким судебным делам.
Я кивнул.
– Будет ещё одно разбирательство с диспетчером аэропорта. Они работали не слажено, не успев расчистить полосу. Безусловно, это не снимает ответственность с нашей авиакомпании, и с меня лично, но ты можешь быть спокоен – тебя никто не тронет.
– Что значит ответственность с тебя лично? – посмотрел на меня Марк непонимающе. – Причём тут ты? Не ты же был за штурвалом.
– Оставь ты этот штурвал в покое! Тем более, что у триста двадцатого его нет! – разозлился я. – Если за рулём машины едет водитель, а в него врезается грузовик, выехавший на встречную полосу, потому что был пьян, ты тоже будешь говорить, что виноват водитель машины?
– Причём тут водитель машины?
– Да притом, что ты зациклился на своей вине. Вместо того, чтобы благодарить Бога за то, что ты жив, ты погружаешься в чувство вины, которой попросту нет.
– А твоя вина, значит, есть?
Я вздохнул и налил себе вина. Мария будет зла, но мне нужно было расслабиться прежде, чем продолжить разговор.