– Проблема как раз в том, что пропадали. Вы появились на радаре незадолго до катастрофы. Потом снова пропали и появились. Марк, зачем ты снова копаешься в этом деле?
– Потому что ты сказал, что ты…
– Оставь мои проблемы мне, – мягко попросил Том, – ты сделал то, что мог. Кейт нашла адвоката, а Густав Хорст даст в суде показания. Судя по тому, что он сказал – проблема с техническим обслуживанием самолёта уходит в далёкое прошлое.
– Он согласился? – неверяще переспросил я.
– Я разговаривал с ним вчера. Встретимся с ним на днях. У него рак, и он, действительно, очень плох. Не возьмусь за предсказание продолжительности его жизни, но думаю, что осталось недолго. А потому его не смогут привлечь к ответственности. Он рассказал мне о том, что этот самолёт должен был быть снят с рейсов ещё тогда, в две тысячи семнадцатом году, однако покупка нового самолёта привела бы компанию к кризису. Тогда летали часто и много, износ был выше. В общем, они решили, что закроют документы, однако забыли внести нужные данные в отчёты. Точнее, они просто не подумали о том, что когда-то кому-то эта информация окажется нужна. Но всё тайное становится явным. Отчёты хранятся очень много лет, и у них слишком много копий. При желании – докопаться до истины очень легко.
– Значит, ты не при чём?
– А ты? – ответил он вопросом на вопрос, – Ты чувствуешь себя виноватым?
Я поколебался, думая, как правильно ответить на этот вопрос. Вина, которая сопровождала меня несколько месяцев, безусловно, была не такой невыносимой, однако всё же она всё ещё была со мной. Умом я понимал, что прямой вины в случившемся у меня нет. Посадить самолёт с топливом на нуле на полосу, на которой было ещё два борта, без указаний диспетчеров, наверное, мог только великий человек. Я пока к таким не относился. Но в то же время, я почему-то выжил, а другие – нет. И осознание этого факта не даёт покоя мне и по сей день. Возможно, если бы я погиб в тот день, если бы сейчас не разговаривал с Томом, всё было бы по-другому, не было бы прямого свидетеля произошедшего, и я был бы лишь одним из тех, кого жалели бы и вспоминали, как человека, который в очередной раз совершил ошибку, не сумев спасти самолёт и его пассажиров. Но жизнь ко мне благосклонна, она дала мне этот шанс. И явно не для того, чтобы до конца дней своих я винил себя в том, что случилось. А потому…
– Нет, Том, я больше не чувствую своей вины, как и не чувствую твоей. Сейчас мне кажется, что случилось то, что… случилось. Без причин или с ними. Исправить ничего нельзя, вернуть – тоже. Копаться в деле, безусловно, интересно, и я не могу себя остановить. Но думаю, что в случившемся виноваты все понемногу и никто конкретно. Слишком много «но» и слишком много «если бы».
– А я по-прежнему считаю, что прислушайся я к тебе в самом начале, ты бы не сидел сейчас в этом дурацком кресле, – грустно сказал Том.
– Вообще-то я лежу на шикарном диване и смотрю фильм, – заметил я.
– Ну, ты же меня понял. Марк, не забивай сейчас голову этим. Кажется, что впереди ещё много интересного, и это не последнее слушание. Занимайся своей личной жизнью, восстанови и верни хотя бы её. Уж тут у тебя все шансы. Кстати, что там с Кейт?
– Я не знаю, – честно признался я, – но завтра мы с ней уезжаем в горы, чтобы обсудить все наши проблемы и недомолвки. И это не моя идея, а её. Она забронировала какой-то домик, чтобы нам никто не мешал, не отвлекал.
– Нужна помощь?
– Вообще я надеюсь, что справлюсь сам. У меня не работают только ноги, но спасибо, что предложил, – хмыкнул я.
– Я имел в виду, нужна ли помощь, чтобы добраться, – мне кажется, я почувствовал, как он закатил глаза, – но спасибо, что ответил на вопрос, который мне было неудобно задать.
Я рассмеялся. На душе было легко. Темнота, которая всё это время окружала меня и тех, кто так или иначе со мной соприкасался, кажется, стала менее плотной. Со всех сторон пробивались лучики света, норовя пробить мрак и снова сделать жизнь яркой, наполнив её красками.
– Я понял тебя, – сказал я сквозь смех, – жалко, что не увидел твоего лица, когда ты это услышал.
– Это не смешно, Марк, – хотя и в его голосе звучал смех, – я же абсолютно серьёзно.
– Честно говоря, я даже не думал, как туда доберусь. Мы с Кейт не договорились об этом, но думаю, что ехать нам стоит отдельно. Молчать в машине – не выход, а разговаривать хочется в спокойной обстановке, а не тогда, когда женщина за рулём. Тем более, что мне понадобится помощь, чтобы выбраться из машины…– я задумался, – так что, пожалуй, я приму твою помощь.
– Отлично, можем снова полететь.
– Боюсь, что сердце Кейт не выдержит, если она узнает, что на очередную с ней встречу я лечу на самолёте. Давай выберем транспорт поближе к земле.
– Вот это да, – присвистнул Том, – Марк Вольфманн выбрал между самолётом и машиной машину? Ты ли это?
– Сам в шоке, но порой приходится подключать разум и выбирать то, что тебе не по душе. Не всегда же действовать лишь себе во благо.
– Пожалуй, стоит себя ущипнуть, а то мне кажется, что я сплю, – откликнулся Том.