Кларксон ухмыльнулся, а Кэтрин отправилась на пост дежурной сестры. Издали она заметила фигуру старой женщины. Подойдя поближе, Кэтрин сразу узнала огромную шляпу из серого фетра и битком набитую огромную черную сумку, зажатую у старухи под мышкой.
– Идите же наконец сюда, учительница, – окликнула бабушка. – Треже вот-вот появится на свет. Они все сбились с ног, но Треже уже не остановить.
– А где Саша? – спросила Кэтрин.
– Вон в той комнате. Они опять что-то с ней делают. Они не пускают меня туда. Вы должны пойти к ней, учительница. Моя Саша боится этого места. Вы должны пойти и помочь Саше. – Она крепко пожала Кэтрин руку.
Кэтрин кивнула. Дверь в палату, на которую указала миссис Хиггинз, была неплотно прикрыта, и можно было расслышать Сашины испуганные крики. Кэтрин заглянула внутрь. Совершенно измученная медсестра безуспешно пыталась уговорить девочку дать прослушать плод под специальным аппаратом.
– Успокойся, милая! Нам же нужно послушать, как бьется сердечко у твоего малыша!
Но Саша ответила новым воплем и оттолкнула медсестру что было сил.
Кэтрин подошла поближе и тихонько окликнула:
– Саша!
– Мисс Холбен! – запричитала Саша, цепляясь за нее обеими руками. Кэтрин поспешила обнять девочку, чтобы она не соскочила на пол.
– Что все это значит, Саша? – спрашивала Кэтрин, гладя ее по голове. Кто-то – скорее всего бабушка – заплел длинные волосы в косы, но теперь они растрепались. – Ты меня удивляешь! Ты же знаешь, чего от тебя хотят. Я показывала вам все на занятиях. Мы слушали плод у Беатрис.
– Но Беатрис, ничего… не боится!
– А ты постарайся вспомнить, что я говорила о том, как надо вести себя в больнице…
Саша заревела во весь голос.
– Саша, послушай меня! Я ведь говорила, что всем вам может быть немного страшно, потому что это случится с вами в первый раз!
Саша завыла еще громче:
– А Мария сказала…
– Кого ты собираешься слушать – Марию или меня? Если, по-твоему, она знает больше, чем я, то позвони ей и позови сюда, а я вернусь домой! – Кэтрин понимала, что ни один преподаватель психологии не одобрит столь грубого шантажа, но не могла придумать иного способа заставить Сашу взять себя в руки.
– Мисс… Холбен… не уходите!
– Ну, тогда перестань плакать, чтобы мы могли толком поговорить. Вот так. Дай я вытру тебе слезы.
Ей пришлось осторожно высвободиться из цепких Сашиных рук, чтобы достать со стола салфетку.
– Повернись другим боком, – велела она, осторожно вытирая Саше лицо. – Возьми еще салфетку. – Кэтрин пододвинула поближе всю пачку. – И как следует высморкайся.
Саша громко прочистила нос.
– Как ты себя чувствуешь?
– У меня… болит живот, мисс Холбен! – Девочка беспомощно простерла руки, и Кэтрин крепко прижала ее к себе.
– Он болит все время? Или боль наступает и проходит?
– Наступает и проходит. Ох, мисс Холбен, это так больно!
– Не задерживай дыхание, Саша. От этого боль станет еще сильнее. Дыши так, как мы учились в классе. Вот молодец!
Дожидаясь, пока закончится очередная схватка, Кэтрин переглянулась с медсестрой, державшей наготове аппарат.
– Послушай, Саша, помнишь, как я говорила, что ты должна быть хорошей мамой еще до того, как ребенок появится на свет?
Она буркнула что-то неразборчивое.
– И еще я говорила, что в больнице следует слушаться и помогать врачам и медсестрам?
На этот раз Саша просто кивнула.
– Я знаю, что тебе сейчас очень плохо, но настало время быть хорошей мамой для твоей Треже. И первым делом помочь вот этой медсестре. Она должна поместить тебя под аппарат, чтобы послушать, как бьется сердце у Треже. Тогда мы будем знать, как лучше всего помочь и ей, и тебе. Ты сможешь это сделать?
– Только не уходите, мисс Холбен…
– Я никуда не уйду, Саша!
– А это не будет… больно?
– Нет. Помнишь, Беатрис ничего не почувствовала? На тебя просто накинут два ремня. Один выше, а другой ниже сердца Треже.
– Вы точно знаете?
– Совершенно точно, Саша. Я бы честно сказала тебе, если бы это было больно.
Кэтрин пришлось тут же пожалеть о своих словах. Потому что явилась сестра из лаборатории, чтобы взять анализ крови.
– А это больно? – тут же спросила Саша.
– Да, – с тяжелым вздохом отвечала Кэтрин, потому что сама пообещала говорить правду.
– Очень? – Сашины губы уже предательски задрожали.
– Вот настолько, – показала Кэтрин, чуть-чуть разведя большой и указательный пальцы. – И совсем не так больно, как у тебя в животе.
Как ни странно, Саша успокоилась и покорно протянула одну руку, покрепче ухватившись другой рукой за Кэтрин.
Мало-помалу Кэтрин потеряла счет времени. Она успокаивала, утешала, помогала медсестрам – словом, наравне с Сашей трудилась для ее нерожденного ребенка. Тем не менее схватки усилились, и все та же медсестра пришла, чтобы поставить капельницу.
– Саша, – осторожно сказала Кэтрин, – это будет как один большой укол. Тебе ведь уже сделали сегодня много уколов, правда? А этот будет вместо всех остальных. Ты не возражаешь?
Саша уже успела прийти в себя настолько, что согласилась почти без разговоров, и в палату впустили бабушку Хиггинз.
