– Ну, сейчас я пока не умираю… но если это не пневмония… если мне станет совсем худо и я начну загибаться… в общем, не важно, сколько раз я буду умолять тебя привести повидаться Дона… на самом деле я вовсе не хочу, чтобы ты действительно это делала. Пока я соображаю ясно и заранее предупреждаю тебя, что хочу упокоиться с миром. И ему нечего делать возле моего смертного одра. Даже если я буду биться головой об стену и звать его в бреду, понятно?
Кэтрин молчала. Она сидела на полу в кухне, свесив голову, и молчала. У нее попросту не было сил.
– Хорошо? – раздалось в трубке. – Кэтрин?
– Нет, Пэт, не получится. Если ты попросишь меня о чем-то, что я смогу тебе дать, – ты это непременно получишь. Я не собираюсь ставить себя в дурацкое положение и всю жизнь мучиться потом от угрызений совести – пусть даже это будет против твоей воли.
Пэт рассмеялась, но тут же закашлялась.
– Прекрасно! – прохрипела она. – Я знала… что могу… на тебя положиться! Спокойной ночи, Кэтрин!
Утром Кэтрин стало немного лучше. Температура оставалась нормальной, и ей даже удалось пропихнуть в себя несколько соленых крекеров. Что бы ни вызвало вчерашний приступ, болезнь явно отступала, оставив после себя чувство застарелой усталости. Она отправилась в школу. Программа поддержки беременных девочек не предусматривала оплату сменных учителей, и уж тем паче Кэтрин не смогла бы заплатить за смену из собственного кармана.
На ленч ей снова удалось съесть пару крекеров и выпить томатного сока.
Пока все шло очень даже неплохо. Но уже через минуту Кэтрин поняла, что ошибается. Она едва успела добежать до туалета, и весь перерыв просидела там, борясь с приступами тошноты. На выходе ее караулила Мария, не скрывавшая своего любопытства.
Но спустя какое-то время Кэтрин вроде бы полегчало, и она снова взялась за крекеры. На этот раз они не просились обратно, и к концу занятий Кэтрин даже смогла позвонить Пэт и спросить, что ей передать в больницу. Она все еще не решалась навестить подругу – а вдруг у нее действительно грипп? Кэтрин собрала небольшую сумку со всякими мелочами и оставила ее на посту у дежурной медсестры, невольно вспоминая Сашу и свой последний визит в это отделение.
Ей так и не удалось получить у них “памятный конвертик” для Саши. Покидая больницу, Кэтрин не без злорадства думала о том, что сюда собирается прийти сама бабушка Хиггинз. В этой старушенции погиб талантливый командир: уж она-то сумеет призвать персонал больницы к порядку и отыскать все, что потребуется.
Кэтрин вздохнула и ни с того ни с сего вспомнила про Джо, про то, как он пришел к ней в “Майский сад” вечером того дня, когда умерла малышка Треже. Она вспоминала о нем всякий раз, стоило закрыть глаза. О том, как он выглядел, как пахло его тело и какими на вкус были его губы. Кэтрин помнила все до мелочей. В ушах звучал его ласковый шепот: “Все в порядке, Кэтрин! Все в порядке!”
Он был с ней так ласков… слишком ласков и слишком внимателен. И она имела глупость снова попасть в зависимость от другого человека и теперь не могла думать ни о ком, кроме него.
“Джо!..”
Кэтрин все еще чувствовала себя довольно сносно, когда приехала домой, – вот только слишком устала. Спать легла совсем рано и спала очень крепко, надеясь утром окончательно оправиться от болезни. И поначалу ей казалось, что так и вышло. Но вскоре вернулись приступы тошноты, и они становились все сильнее – несмотря ни на что. Кэтрин сама удивлялась, как ей удалось отсидеть полный рабочий день в школе, и еще один, и еще. В пятницу она зашла в контору, чтобы забрать несколько видеокассет по пренатальному развитию, заказанных ею по почте. Курьер подал ей квитанцию и ручку и показал, где нужно расписаться. Следующее, что она увидела, – себя, распростертую на полу в окружении встревоженных лиц, и комок ваты, отвратительно вонявший аммиаком, у себя под носом.
С ней явно что-то случилось. Она никогда в жизни не теряла сознания. Кэтрин судорожно принялась перебирать возможные причины своего обморока. Да, она слишком переживала из-за Джо, Деллы и Пэт. Да, она уже несколько дней почти ничего не ела. Иногда ей удавалось как следует выспаться, иногда нет. И Кэтрин пришла к выводу, что это результат переутомления, нервный срыв, усиленный вирусом гриппа, подействовавшим на нее не так, как на других.
Кэтрин продолжала твердить про себя, что все это ерунда, но время шло, а ей становилось только хуже, и в конце концов она все же решилась пойти к врачу. До сих пор Кэтрин имела дело только с одним врачом, у которого проходила обследование на стерильность, и сейчас решила снова обратиться к нему.
Она набрала номер регистратуры и попросила позвать к телефону хорошо знавшую ее медсестру. Кэтрин претила необходимость пользоваться телефоном в конторе, но искать сейчас другой аппарат было еще тяжелее.
– Мэри Бет, – окликнула она свою знакомую, – это Кэтрин Холбен. У меня проблемы. Ты не могла бы сделать для меня невозможное и выкроить на сегодня пару минут?
– Кэтрин, эти проблемы связаны с гинекологией?
– Я… не уверена. Мне просто очень плохо.
